Книга Loveлас, страница 191 – Яна Ланская

— Визажист на похороны? — Недоверчиво переспрашиваю.

— Конечно, — утвердительно отвечает мама, попивая чёрный кофе. Эпоха матчи и спирулины прошла.

— Алла будет?

— Разумеется. Они должны уже были прилететь. Тоже скоро подъедут. Не отходи от меня во время сбора гостей и прощания. Мы одна семья и должны держаться вместе.

— Хорошо.

В голове крутятся слова Влада, и я пытаюсь понять, могла ли мама действительно что-то сделать с Игорем? Зачем ей понадобился Пастернак и что на самом деле произошло. Спросить боюсь, потому что боюсь услышать правду.

Переписываюсь с Даней, пока нас красят, и узнаю от него, что он в гостиной с мамой и сестрой Игоря. Спрашиваю у него, что они обсуждают и не говорят ли что-то о маме. Отвечает, что всё нормально, и они рассказывают ему об Игоре разные истории из детства. Нашли благодарного слушателя…

— Котик, мне лучше сделать акцент на глаза или на губы? Как считаешь? — Поворачивается ко мне мама с идеально положенным тоном.

— Ни на что. Это же похороны, мам! Сейчас отлично. Даже румяна не нужны.

— Нет, я должна быть красивой, — отрезает мама. — Глаза термотушью, губы потемнее. Вишня, марсела, что-то такое. А Дане растушуйте стрелку.

— Мам, может не надо?

— Дана, это желание Игоря. В последний путь мы его должны проводить красивыми.

— В смысле, желание Игоря? Он тебе так перед смертью сказал? И про меня? — У меня озноб от маминых слов появляется.

— Нет, когда мы приняли решение пожениться, он передал мне сценарий своих похорон на всякий случай. Его жена должна в последнюю встречу быть красивее всех, как и семья, — мамин голос дрожит, и она смахивает слезу. — Секундочку. Всё, продолжайте.

Я отворачиваюсь и моргаю часто, чтобы не расплакаться вслед за ней. Даже представить не могу, какого ей. Я не сомневаюсь, что она его любила и продолжает любить, несмотря ни на что. Наверное, ужасно осознавать, что любишь монстра. А что, если и любишь человека за это?

Мы с Даней много разговаривали в эти ночи, и когда я сокрушалась, что во мне много демонов, он сказал, что любит меня в каждом проявлении. Ему не нужна моя белая сторона, он любит меня всю. И я люблю его всего. Полагаю, что и у мамы что-то подобное. Не удивлюсь, что и Игорь её всё-таки любил, иначе зачем он женился на ней, опасаясь коварства женщин. Будто его слова тем девочкам были пророческими.

— Мам, а как вы познакомились с Игорем? — Спрашиваю, я никогда этим не интересовалась.

— На форуме в Санкт-Петербурге. Я выступала и почувствовала на себе взгляд. Пронизывающий, изучающий, заманивающий. Игорс меня им сбивал всё моё получасовое выступление, а я даже не узнала его. Он сразу же позвал меня на свидание. В закрытый Эрмитаж, — улыбается мама и просит визажистов оставить нас. Глотает слёзы и обмахивает себя, чтобы не испортить макияж. — Потом мы гуляли и разговаривали всю ночь. Потрясающую ночь. Лучшую… А утром он мне рассказал, кто он, я испугалась и первым «Сапсаном» вернулась в Москву. Но уже на Ленинградском вокзале меня встретил Аркадий. Как-то так. Он не оставил мне шансов.

— Красиво!

— Да, — всхлипывает мама. — Ничего, я рожу ему самого красивого мальчика в память о нас. Может, его Игорем назвать?

— Он хотел Всеволода.

— Да, — смеётся мама. — Котик, обними меня!

Я обнимаю маму и понимаю, что и её я люблю во всех проявлениях. Чтобы не было. Она моя мама-кошка. Я вмиг столбенею, и у меня проносится сцена в голове, как мама забегает в мою комнату в ночь, когда Даня горел, и кричит, что убьёт Игоря, что уроет его. Опускаю на неё глаза, смотрю, как она плачет и ищет во мне тепло, и понимаю, что просто не хочу ничего знать.