Книга Loveлас, страница 192 – Яна Ланская

— Маммите, ну всё! Надо визажистов звать, опоздаем, — мягко отстраняюсь от неё.

— Котик, у меня просьба?

— Да?

— Прошу тебя, извинись внизу перед Олегом и Машей за тот случай на нашу помолвку. Они должны быть спокойны за своего отца. И мне сейчас не нужны враги, я не хочу войны. Ты справишься?

— Да, — кротко отвечаю. Я и сама хотела это сделать. Я же понимаю, что я спровоцировала его. Это не отменяет его домогательств, но я его оболгала.

— Спасибо тебе!

Мы продолжаем сборы, и я прокручиваю в голове речь. А ещё на всякий случай репетирую речь на поминках. Наверное, надо будет что-то сказать. А что мне сказать? Ну, скажу, что благодарна ему за хоть и кратковременное, но счастье мамы. Благодарна за брата. Наверное, этого достаточно.

— О, какой ты красивый! Спасибо, что пришёл! — Выходит мама из спальни и приветствует Даню. Сказать, что она красива в трауре, не сказать ничего. Она создана для него. Королева драмы во всём своём великолепии.

— Луиза Александровна, примите мои соболезнования! — Нерешительно обнимает её Даня, и она с радостью ему подаётся. — Выглядите потрясающе! Как злодейка в диснеевских фильмах.

— Лучший комплимент! — Смеётся мама.

В гостиной подхожу к Олегу с Машей и извиняюсь, выражаю им свои соболезнования, а после их долго обнимает мама, и я понимаю, что ей удаётся консолидировать вокруг себя его семью. Она будто встала во главе клана Дорошенко. Интересно, она вязала его фамилию?

— Мам, а ты теперь Дорошенко? — Шепчу, когда мы выходим из дома.

— Конечно. Новый паспорт даже успела получить, но мужа уже нет в живых, — вздыхает мама.

Когда мы подъезжаем к моргу, я натурально обалдеваю от красоты. Даже дорожка, ведущая от паркинга к зданию, украшена чёрными цветочными композициями. Охраны здесь столько, что можно захватить какую-нибудь страну. Вся парковка занята премиальными автомобилями, а по периметру, видимо, выстроены кортежи приглашённых.

— Это тоже сценарий Игоря?

— Он прописал всё до мелочей, — отвечает мама. — Даня, подай мне, пожалуйста, руку и придержи. Не хочу навернуться.

Мы с двух сторон с Даней придерживаем маму и ведём в морг. Она опустила на глаза вуаль и плывёт, как чёрный лебедь.

Мы входим в просторное мраморное помещение с огромными окнами, выходящими на лес. Посреди стоит чёрный лаковый гроб, и мне становится жутковато.

— А чо? Стильный! Как будто от Chrome Hearts, — шепчет мне Даня.

Да уж, ощущение, что мы не на похоронах, а на модном показе. Девушки в чёрных костюмах с гарнитурами организовывают многочисленных гостей и расставляют венки.

— Луиза Александровна, мои глубочайшие соболезнования! Вам письмо! К сожалению, он сам присутствовать не смог, — говорит маме мужчина со знакомым лицом. Но вспомнить, кто это, я не могу.

— Благодарю, Вадим! — Кивает ему мама и просит распорядителя поставить венок мужчины на самое видное место. Я читаю, что он от президента, и понимаю, что у мамы сегодня не похороны мужа, а триумф.

Ох-ре-неть! Я думала, главная роль сегодня будет всё-таки у Ольги Валерьевны, Олега и Маши. Да даже Алла, как-никак, прожила с ним в браке больше двадцати лет. Но всем тут заправляет мама. А мы с Даней стоим по правую руку от неё и приветствуем гостей. Остальные члены семьи Игоря стоят по левую.

Начинается бесконечная вереница людей, и все нам соболезнуют. Мама постоянно шепчет и говорит мне, кто есть кто. Наряды гостей — отдельный вид эстетического удовольствия. Теперь я понимаю мамин выбор. Что мужчины, что женщины выглядят так, будто готовились всю жизнь.