Книга Loveлас, страница 51 – Яна Ланская

— У тебя много вариантов? Поделись!

— Да иди ты!

— Я же говорю, ревнуешь меня, Анчелла! — Начинаю ржать. Перепалки с Аней всегда помогают отвлечься.

— Бесишь, Даниссимус! — Сестра пробивает мне в бочину с такой силой, что у меня весь воздух из лёгких выходит.

— Ты охуела? — Откашливаюсь.

— Влад удар поставил, — красуется сестра, пока я прихожу в себя. Если бы пробила Дана, я бы даже не пикнул. — У нас пара сейчас начнётся, пойдём. После занятий поговорим, Влад на завод уедет, у меня свободный вечер.

— Не могу, у меня собеседование.

— Где?

— В «Ребекке». Они готовы меня взять сомелье.

— О, круто. Молодец, — сестра смотрит на часы, — ладно, давай прогуляем. Так почему тебя кроет?

— Потому что когда я начинаю думать о том, что было, я чётко осознаю, что если бы я проснулся с ней в то утро, больше бы не расставался. Я типа очень жёстко запал. Возможно, как никогда. Не знаю, она меня зацепила. Я себя чувствовал таким героем с ней. Хотелось её спасти, защитить, полюбить. И я выложился на все сто. А потом я возвращаюсь в настоящее и думаю о том, какая она ебанашка. Она вчера подбежала ко мне и швырнула в меня браслет «Картье». Весь в брюликах такой, знаешь? И заявила, что ей подачки от меня не нужны. А сегодня я захожу к ректорше, а там весь кабинет в цветах. Ну, типа, как Влад тебе дарит, и она сказала своей мамаше, что это я. Выкупаешь степень её гиперфикса?

— Не поняла. Хочешь сказать, она сумасшедшая, сама покупает себе цветы и украшения и верит в то, что это ты даришь? И всем вокруг говорит, что это ты?

— Да!

— Ты уверен? Ну это типа вообще неадекват полный. Кстати, я смотрела её детализацию счёта. Она последние деньги на твой торт спустила. Хотя, надо признать, это тоже ненормально. Хоть и смешно было.

— Может, у неё еще карты есть?

— Нет. Я всё смотрела. Может, за ней какой-нибудь Овсепян ухаживает? Он всем дарит такие букеты и цацки. Ну а маме сказать, что за ней сын криминалитета ухаживает, стесняется. Она в его вкусе. Однозначно.

Представляю Дану в объятиях Карена, и всего трясти начинает. Ебануться. Не хватало мне только запасть на шизофреничку.

Но, походу, запал. Стоит только вспомнить Никола-Ленивец, и начинаю чувствовать что-то необъяснимое. Охуенно было. И она охуенная. Но почему же такая ебнутая-то? В кои-то веки девчонка по-настоящему зашла, но больная наглухо. Это лечится?

— Я спрошу у него.

— У неё спроси.

— Как ты себе это представляешь после всего?

— А что такого-то?

— Мне неудобно. Лишил её девственности, клялся, что никогда не оставлю, а сам вышел покурить и сгинул. Просто трахнул и сбежал из её шатра по сути.

— Ты её принуждал?

— Нет, ты что? Я ей только отлизать собирался. Она сама умолять начала и раскрутила меня. Трижды.

— Можно поменьше подробностей? — Вздыхает сестра и закатывает глаза. — Ну и чего тебе неудобно? Чего ты с неё ответственность снимаешь? Поверить не могу, что мой повеса брат чувствует вину.

Однако. И вину, и сожаление. Она обещала мне больше не трогать своё тело. А пластырь был свежий. Неужели я спровоцировал её приступ? Больно за девчонку. И ещё, блядь, чувство упущенных возможностей не отпускает. Мы с ней обсуждали наше совместное лето, и я хочу это упущенное лето. Но она шиз. Хотя, есть в этом что-то. Обречённая любовь…