Книга Не Платонические отношения, страница 129 – Яна Ланская

— Предыдущий ракурс мне нравился больше, пупс, — улыбается Платон и очаровательно складывает свои брови домиком. — И что за срочность? Хотела повиртиться в ванной? У меня как раз соседей нет, все в паб пошли.

Вот наглец! Думал, я получила букет и готова с ним сексом по телефону заниматься уже? Платон довольный укладывается на свою казённую кровать и не сводит с меня глаз, явно находясь уже в приподнятом настроении.

— Я вообще-то по делу, Платон! — Выходит чересчур строго.

— Слушаю и внимаю, Полина Лукьяновна! — Продолжает паясничать Пастернак.

— Ко мне в гости приходила Екатерина Дмитриевна.

— Это кто? — Спрашивает с улыбкой.

— Твоя мама.

— Ой блядь! — Вскакивает с кровати Платон и бледнеет. — Прости, пупс! Так и что? Ты ей открыла?

— Естественно!

— Зачем она пришла? Когда?

— Ну, ушла часа полтора назад. Около одиннадцати было, когда она пришла. Сразу скажу, что она попросила тебе не передавать наш разговор и вообще не рассказывать о нашей встрече. Но я не хочу от тебя это скрывать. Она пришла, потому что переживает за тебя. Говорит, что ты хуже работать стал, постоянно рассеянный и хмурый. Переживает за тебя в общем.

— Так. Дальше, — Видно, как Платон напрягается.

— Она решила, что твои перемены связаны с личной жизнью, и решила поговорить.

— Как она вообще узнала, что ты в квартире у меня?

— Может быть, Валерия Георгиевна рассказала?

— Точно. Так и что дальше?

— Ну, мы поговорили.

— О чём?

— Обо мне. О нас с тобой.

— Стоп. Что ты ей рассказала?

— Всё…

— Как всё? Что всё? — Платон свирепеет на глазах.

— Ну, она вообще пришла ко мне как к Алине. Я ей сказала, что я Полина, и всё рассказала.

— Бляяяяядь! — Уже не извиняясь вопит на всё своё общежитие Платон.

— Прости, а что ты ей собирался сказать? Или вообще не собирался меня с родителями знакомить? Типа поматросишь и бросишь? Твоя мама решила, что у нас любовный треугольник: Платон и Алина с Полиной.

— Именно это и собирался сказать! Господи, женщины…

— Что? — Не верю своим ушам.

— Ну логично, что мои отношения с Алиной не выдержали испытание расстоянием…

— А я?

— А потом я бы представил тебя как новую девушку.

— Я правильно понимаю, что ты собирался сказать, что моя лучшая подруга — твоя бывшая девушка? Ну замечательно! — Со злостью луплю по воде, и брызги разлетаются по ванной.

— Чисто технически ты и есть Алина!

— И ты хотел со мной расстаться? Или с ней? А как бы ты объяснил наши отношения? Что я увела золотого мальчика у лучшей подруги? Красивую ты нам историю придумал! Похвально! Так по-ООНовски!

— Господи, пупс! Это просто легенда для родителей, которая уже не имеет смысла.

— То есть я врушка, а ты? — Не унимаюсь.

— Было бы логично и складно, — выдыхает Платон. — Так и как мама отреагировала на твою правду?

— Сказала, что я вам подхожу и что мне нужно поступить в МГИМО.

— Ты что ей вообще всё рассказала? И про универ?

— Ну да…

— Господи, пупс! — Хватается за голову Платон и пыхтит. — Тебя ни на минуту одну оставить нельзя!

В голосе Платона нет злобы, но есть раздражение, усталость и снисхождение. Он относится ко мне, как к непослушному ребёнку, который снова нахулиганил. И для меня это больнее злости.

Протираю запотевший экран, и как проясняется изображение, так и проясняется картина в моей голове.