Книга Измена. Холод откровения, страница 25 – Нина Авсинова

Еду в офис юриста. Сердце колотится. Руки дрожат, когда я нажимаю кнопку домофона.

— Да? — раздаётся мужской голос.

— Марина Смирнова. На семь часов записана.

— Заходите. Третий этаж, офис триста семь.

Дверь открывается с щелчком.

Я вхожу внутрь.

Поднимаюсь на третий этаж, нахожу нужную дверь с табличкой. Нажимаю на звонок.

Дверь открывается почти сразу. Передо мной мужчина лет пятидесяти — седые волосы, умные карие глаза за очками в тонкой оправе, строгий костюм.

— Марина Смирнова? — Он протягивает руку. — Сергей Михайлович. Проходите, пожалуйста.

Пожимаю его руку — крепкое, уверенное рукопожатие.

Он ведёт меня в кабинет — небольшой, но уютный. Книжные полки вдоль стен, массивный письменный стол, два кресла для посетителей. Пахнет кофе и бумагой.

— Садитесь, — приглашает он, указывая на кресло. — Хотите воды? Кофе?

— Нет, спасибо.

Сажусь, кладу папку с документами на колени. Руки дрожат, сжимаю их в кулаки, чтобы это не было так заметно.

Сергей Михайлович садится напротив, достаёт блокнот и ручку.

— Итак, Марина, расскажите мне о ситуации, мне нужны все детали.

Я делаю глубокий вдох и начинаю рассказывать. Про звонок из больницы. Про помаду на теле мужа. Про девушку Амелию. Про его признание, что она не первая. Про пятнадцать лет брака. Про квартиру, оформленную на него. Про бизнес, в который я вложила свои деньги пятнадцать лет назад.

Он слушает внимательно, иногда кивает, делает пометки в блокноте.

— Дети есть? — уточняет он.

— Нет. Общих нет. У мужа есть двойняшки от первого брака, им двадцать один год. А я взяла под опеку племянницу семь лет назад, после смерти брата. Ей сейчас десять.

— Понятно. Имущество какое имеется?

— Квартира двухуровневая в центре. Оформлена на него. Машина — тоже на нём. Бизнес его.

— А у вас?

— Работаю маркетологом в небольшой фирме. Зарплата не очень большая, но стабильная.

Он кивает, продолжает писать.

— Вы упомянули, что вложили деньги в его бизнес. Расскажите подробнее.

— Я продала свою добрачную квартиру и отдала эти деньги ему на развитие дела. Это было пятнадцать лет назад. — Я делаю паузу, потом достаю из папки копии документов. — Мой брат тогда настоял, чтобы мы оформили документы. Он привёл юриста, мы всё подписали. Вот копии.

Протягиваю ему бумаги. Сергей Михайлович берёт их, надевает очки и начинает внимательно изучать. Перелистывает страницу за страницей. Молчит. Читает. Я сижу и смотрю на него, пытаясь угадать по лицу его мысли, но он непроницаем.

Проходит минут пять. Может, больше. Мне кажется, что прошла вечность.

Наконец он откладывает документы, снимает очки, смотрит на меня.

— Марина, — говорит он медленно, и в голосе звучит что-то вроде сдержанного восхищения. — Вы понимаете, что это за документы?

Я качаю головой.

— Не совсем. Тогда я просто подписала их, чтобы успокоить брата. Он настаивал, говорил, что надо подстраховаться. А я... я даже не вчитывалась толком. Мы с Толей были влюблены, собирались строить семью. Мне казалось, что эти бумаги — просто формальность.

Сергей Михайлович усмехается.

— Ваш брат был очень умным человеком. И очень дальновидным. Он вас защитил. По-настоящему защитил.

Я чувствую, как к горлу подступает ком.

Олежка. Мой Олежка.

— Что там написано? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.