Книга Измена. Холод откровения, страница 52 – Нина Авсинова

Слышу шаги. Максим подходит, но ничего не спрашивает.

Замирает около меня.

Потом молча идёт к плите, ставит чайник. Достаёт из шкафа чашку, кладёт туда ложку мёда. Заваривает чай. Подходит, ставит передо мной дымящуюся чашку.

— Попей, — говорит он тихо.

Беру чашку дрожащими руками. Делаю глоток — горячий, сладкий, успокаивающий.

И вдруг понимаю: этот жест — тихий, без слов — трогает меня больше, чем любые слова поддержки. Он не расспрашивает, что случилось. Не пытается давать советы. Просто видит, что мне плохо, и заваривает чай с мёдом.

Такая простая забота. Такое понимание.

Смотрю на него, и внутри что-то переворачивается.

Сердце начинает биться быстрее, но не от страха — от чего-то совсем другого. От тепла, которое разливается по груди. От признательности, которая перерастает во что-то большее.

Нет. Этого не может быть.

Не сейчас. Не в такой ситуации.

Резко встаю, чашка чуть не выскальзывает из рук.

— Спасибо, — бормочу я, не глядя на него. — Мне... мне надо в комнату.

Ухожу, не дожидаясь ответа. Захожу в нашу с Софией комнату, тихо закрываю дверь. София спит, свернувшись калачиком на раскладном кресле.

Я тихо переодеваюсь в пижаму, ложусь в кровать. Лежу в темноте и смотрю в потолок.

София тихо дышит во сне.

За стеной слышу, как Максим ходит по квартире, что-то делает на кухне.

Потом звуки стихают — он пошёл спать.

Я лежу без сна и спрашиваю себя: что со мной происходит?

Я ещё даже не разведена официально. Мой муж угрожает мне по телефону. За мной следят. Жизнь разваливается на части.

А я... я начинаю испытывать чувства к мужчине, который просто помог мне в трудную минуту?

Это неправильно. Это слишком рано. Это...

Но когда он поставил передо мной ту чашку с чаем, когда посмотрел на меня этими добрыми глазами, когда не стал расспрашивать и давать советы, а просто был рядом...

Внутри что-то дрогнуло.

И это пугает меня больше, чем угрозы Толи.

Поворачиваюсь на бок, зарываюсь лицом в подушку.

Что со мной происходит? Неужели я влюбляюсь?

Нет. Это не любовь.

Это благодарность.

Это реакция на доброту после периода равнодушия и предательства.

Точно.

Засыпаю с этой мыслью, но сон приходит тревожный, беспокойный.

* * *

Утром просыпаюсь разбитой. София уже встала — слышу, как она болтает с Максимом на кухне, смеётся над чем-то.

Встаю, иду умываться. Смотрю на своё отражение в зеркале — тёмные круги под глазами, бледное лицо. Надо взять себя в руки.

Выхожу на кухню. Максим стоит у плиты, готовит омлет. София сидит за столом, ест тосты с джемом.

— Доброе утро, — говорю я, стараясь улыбнуться.

— Доброе, тёть Мариш! — откликается София. — Дядя Макс сказал, что сегодня можно блинчики на ужин!

— Отлично, — киваю я, наливая себе кофе.

Максим оборачивается, смотрит на меня внимательно. Я отвожу взгляд, делаю глоток обжигающего кофе.

День проходит в привычной рутине — работа, забрать Софу из школы, уроки с ней сделать. Стараюсь не думать о вчерашнем звонке, о Толе, о его угрозах.

Вечером, когда София уже спит, Максим заходит в комнату, где я сижу с ноутбуком, делая вид, что работаю.

— Марин, — говорит он тихо. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Сердце сжимается. По его тону понимаю — ничего хорошего.

— Что?

Он проходит, садится на край кровати.

— За домом ведётся наблюдение. Я заметил сегодня утром — машина напротив, с тонированными стёклами. Стоит уже второй день.