Книга Измена. Холод откровения, страница 54 – Нина Авсинова

— Что? — шепчет Маша.

— Я узнала случайно, — продолжаю я, и голос дрожит, несмотря на попытки говорить ровно. — Он попал в больницу с анафилактическим шоком. Я приехала — а на нём помада. Чужая. И привезли его из квартиры этой девушки.

Девочки молчат, переваривая информацию.

— Когда я узнала, мне было очень тяжело, даже проскакивали мысли простить его, — говорю я тише. — Но потом он признался, что Амелия была не первой. Что за все наши пятнадцать лет брака были и другие. Много других. И что это нормально, потому что он мужчина.

Саша закрывает лицо руками. Маша сжимает кулаки на столе.

— Господи, — шепчет Саша. — Марин, мы не знали...

— Я не виню вас, — говорю я мягко. — Вы его дочери. Он ваш отец. И я не буду настраивать вас против него. Он плохой муж, но он хороший отец. Он вас любит. Это правда.

— А насчёт бизнеса? — спрашивает Маша.

— Давным-давно, я продала свою квартиру, чтоб вложиться в его бизнес. Мой брат настоял, чтобы мы оформили документы. По этим документам, в случае развода, я имею право на долю в бизнесе. Это законно. Это справедливо. Я не пытаюсь его обобрать — я просто требую то, что мне положено по праву.

Девочки молчат. Саша вытирает слёзы салфеткой.

— А этот мужчина... — начинает Маша. — У которого ты живёшь... Он...

— Он просто друг, — перебиваю я твёрдо. — Старый однокурсник. Случайно встретились, он узнал о моей ситуации и предложил помощь. Ничего большего между нами нет. Я ещё даже не разведена официально. И у меня в голове сейчас совсем не романтические отношения.

Саша и Маша переглядываются. Потом Саша протягивает руку через стол, берёт мою ладонь.

— Мариша, — говорит она тихо, и в этом обращении столько тепла, что у меня к горлу подступает ком. — Прости нас. Мы должны были сначала с тобой поговорить, а не верить папе на слово.

— Мы на твоей стороне, — добавляет Маша решительно. — Правда. Если тебе нужна какая-то помощь — говори.

Слёзы текут по моим щекам. Вытираю их ладонью.

— Спасибо, девочки. Спасибо вам огромное.

Мы ещё сидим, разговариваем. Они рассказывают про университет, про планы на будущее. Я слушаю и чувствую, как внутри теплеет. Они называют меня Маришей. Не Мариной — Маришей. Так ласково, по-семейному.

Эти девочки, которых я знаю уже пятнадцать лет, которым помогала с английским, с которыми ходила по музеям и паркам, — они на моей стороне.

Прощаемся у кафе. Обнимаю их обеих крепко.

— Держись, Мариша, — шепчет Саша. — Всё будет хорошо.

— Обязательно, — обещаю я.

Возвращаюсь вечером домой к Максиму окрылённой. Захожу в квартиру — он на кухне, готовит ужин. София делает уроки за столом.

— Как день? — спрашивает Максим, увидев моё лицо.

— Хорошо, — говорю я, и на губах появляется улыбка. — Очень хорошо.

Вечером, когда София уже спит, я не могу заснуть. Лежу в темноте, смотрю в потолок.

За стеной слышу голос Максима. Он разговаривает по телефону. Тихо, но я различаю интонации.

Голос у него тёплый. Мягкий. Совсем другой тон, чем обычно.

Но не могу заставить себя уйти.

Прислоняюсь к стене рядом с дверью, закрываю глаза, слушаю.

— ...конечно, солнышко. Я скучаю по тебе. Очень скучаю...

Внутри что-то болезненно сжимается.

Солнышко.

Он называет кого-то солнышком. Таким нежным голосом. Таким тёплым.

У меня нет права ревновать.