Книга Измена. Ты разбил мне сердце, страница 23 – Нина Авсинова

Я сижу на чужом диване, в чужой квартире, и понимаю — вот оно. Дно. Я достиг самого дна своей жизни. Потерял жену. Потерял дом. Потерял право называться хорошим человеком.

И все из-за одной ночи.

Одной чертовой ночи, которую я не могу даже толком вспомнить.

Телефон вибрирует — включился автоматически. Сообщение от Вики: «Кирилл, прости. Я не хотела. Давай встретимся, все обсудим. Макар...»

Я удаляю сообщение, не дочитав. Блокирую ее номер.

Не хочу видеть это имя. Не хочу слышать про Макара. Не хочу ничего, что связано с ней.

Хочу только одного — вернуть время назад. В ту ночь. Не открыть дверь. Не впустить Вику. Не разрушить свою жизнь.

Но время не вернуть.

И остается только жить с последствиями.

Если это можно назвать жизнью.

Конверт лежит на столе уже три часа. Я смотрю на него, не решаясь открыть. Хотя знаю, что там внутри. Знаю по тому, как его вручил курьер — формально, отстраненно, попросив расписаться в получении. Знаю по логотипу юридической конторы в углу.

Исковое заявление о расторжении брака.

Руки дрожат, когда я наконец вскрываю конверт. Достаю несколько листов, пробегаю глазами. Юридический язык, сухие формулировки, никаких эмоций. «Истец: Макарова Елена Владимировна. Ответчик: Макаров Кирилл Александрович. Основание: непреодолимые разногласия, утрата доверия, невозможность дальнейшего совместного проживания».

Непреодолимые разногласия.

Какое красивое словосочетание для обозначения того, что я разрушил наш брак одной гребаной ночью.

Я откидываюсь на спинку дивана — чужого дивана, в чужой квартире, которую снял три недели назад. Однушка, простая мебель, белые стены, пустота. Ничего личного, ничего родного. Просто место, где я сплю и пытаюсь понять, как дальше жить.

После того как Лена узнала правду, все покатилось с бешеной скоростью. Она не кричала, не устраивала истерик. Просто посмотрела на меня, и в ее глазах была такая боль, такое презрение, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

«Уходи», — сказала она тихо. — «Сейчас же. Забирай вещи и уходи. Не хочу тебя видеть».

Я пытался говорить, объясняться, просить прощения. Бросился к ней, хотел обнять, удержать. Она отстранилась, как от прокаженного.

«Не трогай меня. Никогда больше меня не трогай».

Я собрал вещи за двадцать минут. Запихнул в сумку одежду, документы, ноутбук. Все остальное осталось там — наша квартира, наша жизнь, наше счастье. Вышел за порог и услышал, как за спиной щелкнул замок.

С тех пор прошло три недели. Три недели я живу в этой коробке, просыпаюсь по ночам в холодном поту и пытаюсь дозвониться до Лены. Она не берет трубку. Заблокировала меня везде — в телефоне, в мессенджерах, в соцсетях. Стерла меня из своей жизни одним движением.

Я пытался прийти к ней на работу. Дождался окончания смены, стоял у входа в клинику. Она вышла, увидела меня и развернулась обратно. Охранник вежливо, но твердо попросил меня уйти. Сказал, что доктор Смирнова просила не пускать меня на территорию.

Доктор Смирнова.

Она вернула девичью фамилию еще до официального развода.

Я встаю, иду на кухню, наливаю стакан. Дешевый, горький напиток обжигает горло. Допиваю, наливаю еще. Боль притупляется, но ненадолго. А потом становится еще хуже.

Телефон вибрирует. Я хватаю его — может, Лена? Нет. Номер адвоката.