Книга Измена. Ты разбил мне сердце, страница 22 – Нина Авсинова

— Нет, — качаю головой. — Нет, я не думаю, что это будет быстро или легко. Но я готов работать над этим. Годами, если нужно. Только не уходи. Не поступай так с нами.

— Нами? — она смеется горько. — Какое «нами», Кирилл? Ты разрушил «нас» в ту ночь, когда впустил Вику в нашу квартиру, в нашу постель!

— Я люблю тебя! — кричу я, срываюсь на отчаяние. — Господи, Лена, я люблю тебя так сильно, что готов на всё! Скажи, что мне сделать! Уйти из жизни Макара? Перестать помогать Вике? Сменить работу, город, страну? Я сделаю все!

— Я не знаю! — кричит она в ответ. — Не знаю, что ты должен сделать! Потому что ничего не поможет! Ты изменил мне! С моей сестрой! И у вас ребенок! Как я могу с этим жить?

— Не знаю, — шепчу я, и слезы текут по моему лицу. — Не знаю, Лена. Но прошу тебя — попробуй. Дай мне шанс доказать, что я не потерян. Что мы можем пройти через это.

Она смотрит на меня, и я вижу борьбу в ее глазах. Часть ее хочет верить, хочет попробовать. Но другая часть — та, что сейчас больше — не может. Не после такого.

— Уйди, — говорит она наконец. — Пожалуйста. Мне нужно время. Много времени. Побыть одной, подумать, понять, что я чувствую.

— Сколько времени? — спрашиваю я. — День? Неделю?

— Не знаю, — качает головой Лена. — Может, месяц. Может, больше. Может, никогда. Не знаю, Кирилл. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь смотреть на тебя и не вспоминать.

— Я подожду, — говорю я твердо. — Сколько нужно. Я буду ждать.

— Не обещай того, что не сможешь выполнить, — говорит она устало. — Просто уйди. Оставь ключи. И не звони. Если я буду готова говорить — я сама напишу.

Это звучит как приговор. Как конец. Но я цепляюсь за слабую надежду — «если буду готова говорить». Значит, не «никогда». Значит, есть шанс.

Я встаю, иду в коридор. Достаю ключи от квартиры из кармана, кладу на полку у двери. Поворачиваюсь к спальне.

— Я люблю тебя, — говорю я последний раз. — И буду любить всегда. Что бы ты ни решила.

Она не отвечает.

Я выхожу из квартиры. Закрываю дверь тихо, стараясь не хлопать. Спускаюсь по лестнице — лифта ждать нет сил. Каждая ступенька дается с трудом, словно я иду под водой.

Выхожу на улицу. Дождь усилился, льет как из ведра. Я стою под струями воды, не двигаюсь. Промокаю до нитки за секунды, но мне все равно.

Потерял.

Я потерял ее.

Семь лет брака, семь лет любви, планов, мечтаний — все это разбилось об одну проклятую ночь. И об год лжи после нее.

Еду обратно к Андрею. Город проплывает мимо размытым пятном — от дождя или от слез, не знаю.

Телефон звонит. Вика.

Я сбрасываю. Она звонит снова. Я отключаю телефон.

Не могу говорить с ней. Не сейчас. Может быть, никогда.

Приезжаю к Андрею. Он открывает дверь, видит меня — мокрого, убитого, пустого.

— Плохо? — спрашивает он.

— Хуже некуда, — отвечаю я.

Он пропускает меня внутрь, дает полотенце. Я вытираюсь механически, сажусь на диван. Смотрю в одну точку.

— Она выгнала меня, — говорю я в пустоту. — Попросила оставить ключи. Не звонить. Ждать, пока она сама решит, готова ли говорить.

— Это не конец, — пытается утешить Андрей. — Она просто в шоке. Нужно время.

— Это конец, — качаю головой. — Я видел ее глаза. То, как она смотрела на меня. Как на чужого. Как на предателя. Это конец, Андрей.

Он молчит. Потому что знает, что я прав.