Книга Измена. Ты разбил мне сердце, страница 19 – Нина Авсинова

Я киваю, наливаю себе ещё. Он прав. Хуже уже некуда. Все карты раскрыты. Осталось только сказать правду.

Всю правду.

И надеяться, что этого будет достаточно.

Я сижу на кухне у Андрея, смотрю на пустой стакан и понимаю — нужно вернуться. Сейчас. Прямо сейчас, пока Лена не успела закрыться окончательно, пока боль еще свежая и есть хоть призрачный шанс достучаться до нее.

— Еду обратно, — говорю я, вставая. Голова кружится, но мысли стали яснее. Или я просто убеждаю себя в этом.

— Кирилл, — Андрей хватает меня за руку. — Может, дай ей время? Ночь хотя бы. Утром на свежую голову...

— Нет, — качаю головой. — Если я оставлю ее одну на всю ночь с этими мыслями, с версией Вики, я потеряю ее окончательно. Мне нужно объяснить. Сейчас.

Он смотрит на меня долго, потом кивает.

— Тогда не пей больше. И будь готов к худшему.

Я уже готов. К чему угодно.

Вызываю такси, еду домой через темный город. За окном моросит дождь, редкие прохожие спешат под зонтами. Обычный ноябрьский вечер. Для всех этих людей — обычный. А для меня — день, когда разваливается вся жизнь.

Выхожу у подъезда, поднимаюсь на лифте. Сердце колотится так громко, что я слышу его стук в ушах. Что я скажу? С чего начну? «Лена, это была ошибка»? «Я был пьян»? «Я люблю тебя»? Все эти слова звучат пусто, жалко, недостаточно.

Но других слов нет.

Открываю дверь своим ключом. В квартире горит свет в спальне. Я захожу тихо, снимаю мокрую куртку. Иду по коридору, и каждый шаг дается с трудом, словно иду на эшафот.

Останавливаюсь в дверях спальни.

Лена сидит на кровати, прислонившись спиной к стене. Обнимает подушку, смотрит в одну точку. Лицо опухшее от слез, глаза красные. Волосы растрепаны. Она выглядит... сломанной. Как будто что-то внутри нее разбилось вдребезги, и теперь она просто пытается держать осколки вместе.

— Я просила уйти, — говорит она, не поворачивая головы. Голос хриплый, пустой.

— Знаю, — отвечаю я, делаю шаг в комнату. — Но мне нужно поговорить с тобой. Объяснить.

— Объяснить, — повторяет она и наконец смотрит на меня. В ее глазах такая боль, что я физически чувствую удар в грудь. — Что ты можешь объяснить, Кирилл? Как ты спал с моей сестрой? Или как скрывал это почти два года?

Я подхожу ближе, сажусь на край кровати. Она отодвигается, прижимается к стене.

— Не подходи, — шепчет она. — Пожалуйста. Не могу... не хочу, чтобы ты был близко.

Это ранит сильнее любых слов. Я замираю, оставляю между нами расстояние.

— Хорошо, — говорю я тихо. — Я не буду приближаться. Просто выслушай меня. Пожалуйста.

Она молчит, смотрит в окно. Я начинаю говорить. Медленно, с трудом подбирая слова.

— То, что сказала тебе Вика — ложь. Мы не встречались. Не было никакой любви. Не было планов. Это случилось один раз. Одну ночь. Ту самую, когда ты была у матери.

— Одну ночь, — повторяет Лена механически. — Одну ночь, и теперь у нее твой ребенок. Твой сын.

— Я знаю, — говорю я, и голос дрожит. — Знаю, как это звучит. Но это правда. Я пришел с корпоратива пьяный. Очень пьяный. Она пришла за плащом, который ты обещала ей одолжить. Или сказала, что за плащом. Не знаю, было ли это правдой или она просто нашла повод.

— И ты сразу же затащил ее в постель? — в голосе Лены появляется злость. Это лучше, чем та пустота. Злость — значит, она еще чувствует. — Просто так? Увидел сестру жены и решил переспать?