Книга Измена. Ты разбил мне сердце, страница 30 – Нина Авсинова

Три года. Прошло три года с тех пор, как я видел Лену в последний раз. Вернее, не совсем так — видел я её и после, но только издалека. Не решался подойти, заговорить. Просто смотрел, как она живет без меня. Счастливо ли? Не знаю. Надеюсь.

Откладываю чертежи, тру глаза. Усталость накатывает волнами, но я знаю — дома будет хуже. Там пустота, которую не заполняют ни дизайнерская мебель, ни современная техника, ни даже коллекция виски, которую я зачем-то начал собирать год назад. Может, чтобы было о чём говорить в редких случаях, когда ко мне приходят гости? Смешно.

Проектов много — фирма процветает, заказов больше, чем мы можем взять. Пришлось расширить штат, арендовать дополнительные площади, купить новое оборудование. Я нанял еще троих проектировщиков и двух визуализаторов. Деньги текут рекой, мое имя в профессиональных кругах произносят с уважением. Три месяца назад мы выиграли тендер на проектирование нового культурного центра — обошли пять именитых контор, включая одно зарубежное. Это был триумф.

А я чувствую себя пустым.

Телефон вибрирует — сообщение от Вики: «Макар завтра выступает на утреннике в саду. Роль главная! Придёшь? Я очень хочу, чтобы ты был рядом. С нами».

Вот опять.

Каждый раз одно и то же. Я сжимаю зубы, читая сообщение. Вика не оставляет попыток склеить из нас что-то похожее на нормальную семью. За эти три года она пробует все возможные способы — от тонких намёков до прямых предложений.

«Мы же родители Макара, Кирилл. Разве не логично нам быть вместе?»

«Посмотри, как он счастлив, когда мы все трое где-то бываем. Ему нужна полноценная семья».

«Я изменилась. Повзрослела. То, что случилось тогда — это была глупость. Но теперь у нас есть сын, и это меняет всё».

Я каждый раз отказываю.

Потому что не чувствую к ней ничего, кроме усталости и раздражения. Потому что единственная женщина, которую я люблю, которую когда-либо любил по-настоящему, — это Лена. И то, что Вика не понимает этого, только усугубляет моё отчуждение.

Смотрю на сообщение минуту, не двигаясь. Потом медленно набираю: «Постараюсь. Утром совещание с инвесторами. Если освобожусь — приеду».

На самом деле, совещание не такое уж важное, и я мог бы его перенести. Но что-то удерживает меня. Каждая встреча с Макаром — как разрыв той же раны.

Телефон снова вибрирует. Думаю, это Вика отвечает на моё сообщение, но, взглянув на экран, вижу имя Андрея — моего старого друга и партнёра по бизнесу. Он женился два года назад, у них с Машей недавно родились двойняшки. Мы видимся всё реже, но он не перестает пытаться вытащить меня из моего добровольного затворничества.

«Напоминаю, суббота, шашлыки у нас на даче. Если не приедешь, я лично приеду и вытащу тебя из твоей берлоги».

Улыбаюсь. Андрей неисправим. Он искренне верит, что барбекю на свежем воздухе способны вылечить любую хандру. И ведь не объяснишь ему, что дело не в хандре. Дело во мне. В пустоте внутри, которую ничем не заполнить — ни работой, ни дружескими посиделками, ни даже Макаром.

«Приеду», — отвечаю коротко. Это проще, чем объяснять, почему нет.

Закрываю чертежи, выключаю компьютер. Пора домой. Надеваю пальто, выхожу на улицу. Дождь усилился, но мне лень возвращаться за зонтом, оставленным где-то в офисе. Иду к машине, чувствуя, как холодные капли пробираются за воротник. Осень. Третья осень без Лены.