Книга Измена. Ты разбил мне сердце, страница 50 – Нина Авсинова

Подъезжаем к её дому, я выскакиваю из машины, не дожидаясь сдачи. Влетаю в подъезд, поднимаюсь на лифте. Открываю дверь своим ключом.

— Мама! — кричу я, заходя в квартиру.

И застываю.

Мама сидит на диване. Рядом с ней — Вика.

Обе смотрят на меня.

Мама виновато, Вика с надеждой.

Я медленно закрываю за собой дверь.

— Что это? — спрашиваю я ледяным тоном, глядя на мать. — Тебе плохо не было?

— Леночка! Вика сказала, вы поссорились, — начинает мама умоляюще, — но я хочу, чтобы вы жили дружно. Вы же сёстры!

Меня накрывает волной ярости.

Манипуляция.

Они использовали моё беспокойство за маму, заманили сюда, чтобы устроить примирительную сцену.

— Как тебе совести хватило использовать маму в своих грязных манипуляциях?! — кричу я, глядя на Вику.

— Лена, почему ты так жестока с сестрой? — мама встаёт, подходит ко мне.

— А ты знаешь, что эта сестра сделала? — поворачиваюсь я к матери, и голос срывается на крик. — Каких дел наворотила? Подкараулила пьяного Кирилла, переспала с ним и выдала беременность от случайной связи за его ребёнка! Он с начала беременности выплачивал ей крупные суммы, она бы и до сих пор доила его, если бы я не увидела, что группы крови не совпадают!

Тишина.

Оглушительная, звенящая тишина.

Вика вскакивает с дивана, в слезах убегает из квартиры. Хлопает дверь.

Мама стоит неподвижно, рот приоткрыт, глаза широко распахнуты. Лицо становится серым. Она хватается за сердце, оседает на диван.

— Мама! — я подскакиваю к ней, хватаю её за руку. — Мама, дыши! Где таблетки?

Она машет рукой в сторону кухни. Я бегу, нахожу её лекарства, наливаю воды. Возвращаюсь, даю таблетку.

— Не может быть, — шепчет мама, проглатывая таблетку. — Это неправда… Вика не могла…

— Могла, — отвечаю я жёстко, хотя сердце разрывается от вида её бледного лица. — Могла и сделала.

Мама молчит, дышит тяжело.

Минут через пять цвет лица улучшается, дыхание выравнивается.

— Лена, — говорит она тихо, — прости её, пожалуйста. Она испугалась, наверное, что осталась в беременности одна, поэтому нашла такой способ.

Я смотрю на мать и не верю своим ушам.

— Разрушить мою семью? Соблазнить моего выпившего мужа? Сказать ему, что беременна от него? Мама, я не верю, что ты сейчас серьёзна!

— Мне её жалко, — повторяет мама упрямо.

— А меня тебе не жалко? — кричу я, и слёзы текут по лицу. — Моя жизнь рухнула! Я любила Кирилла, и три года думала, что Макар — его ребёнок! Три года жила с этой болью!

— Но теперь-то ты знаешь правду, — мама берёт меня за руку. — Можешь вернуться к Кириллу, если любишь его. Всё наладится.

— Один раз я простила Вику, — говорю я, вырывая руку. — Проявила великодушие после того, что она сделала. А она даже не подумала сказать мне, что не мой муж отец её ребёнка! Она только разрушает и предаёт близких людей! Может, это вообще подсудное дело? Это же мошенничество — так врать и тянуть деньги!

— Лена, она твоя сестра…

— Я её вычеркнула из своей жизни, мама, — перебиваю я твёрдо. — И прошу, чтобы ты поняла меня. Никогда больше не пытайся нас помирить!

— Лена, не надо так… — мама снова хватается за сердце, лицо перекашивается от боли.

— Мама! — я подскакиваю к ней. — Мама, дыши! Всё, хватит нервничать!

Хватаю телефон, вызываю скорую. Диспетчер задаёт вопросы, я отвечаю, пытаясь сохранять спокойствие. Мама сидит на диване, бледная, прижимая руку к груди.