Книга Предатель. Он (не)достоин меня, страница 47 – Нина Авсинова

И вижу её.

Милена стоит у дверей, прислонившись к стене. Смотрит на меня с какой-то странной улыбкой.

— Так я и знала, что она не уйдёт, – говорит она спокойно. – Поехали ко мне, Саш.

Ярость взрывается внутри. Подхожу к ней, хватаю за локоть, сжимаю так сильно, что она вскрикивает.

— Какого чёрта ты сделала, дрянь? – шиплю сквозь зубы. – Ты мне всё испортила!

— Мне больно, Саша, отпусти меня! – хнычет она, пытаясь вырваться.

— Какой ещё, к чёрту, ребёнок? – не отпускаю, сжимаю ещё сильнее. – Какая беременность? Ты же говорила, что пьёшь таблетки!

Резко отпускаю её руку. Она потирает локоть, смотрит на меня с обидой.

— Ну, наверное, иногда бывают проколы, – говорит она тихо. – Я делала тест, Саш. Клянусь, я беременна.

Закрываю глаза, глубоко дышу. Стараюсь взять себя в руки.

— Значит, так, – говорю медленно, отчётливо. – Я перевожу тебе деньги на аборт, и ты забываешь меня как страшный сон. Я не хотел жить с тобой и не хотел никакого ребёнка.

Слышу, как хлопает дверь лифта. Выходят соседи – пожилая пара с третьего этажа. Смотрят на нас с любопытством. Чёрт, только этого не хватало.

— Саш, поехали ко мне, поговорим там, – шепчет Милена, косясь на соседей.

— Нет.

— Ну хоть до дома меня довези.

Вздыхаю. Спорить при соседях не хочу. Киваю неохотно.

Едем в машине молча.

Она всхлипывает, вытирает слёзы. Я смотрю на дорогу и думаю, как же всё пошло не так. Ещё сегодня утром у меня была семья. Жена, которая меня простила. Дом, в который я вернулся. А теперь...

Останавливаюсь у её дома. Уже поздний вечер, на улице темно, фонари освещают заснеженные тротуары.

— Саша, – говорит она, не выходя из машины, – уже поздно делать аборт. Я же не вчера залетела.

Закатываю глаза, вздыхаю тяжело.

— Тогда так. Делаешь тест ДНК. Если ребёнок действительно мой – помогу деньгами.

— А как его сейчас сделать? – возмущается она. – Это навредит малышу!

— Ну, значит, жди, пока родится.

— Ты хочешь сказать, что всю беременность я буду одна?

Поворачиваюсь к ней, смотрю прямо в глаза.

— Я не просил тебя беременеть! – говорю жёстко. – Я не просил приходить в мою квартиру и разрушать мой брак! Если бы ты этого не сделала, со временем мы могли бы быть опять вместе на прежних условиях. Но теперь нет. Ты предала меня, и я не хочу знать тебя.

Она начинает рыдать. Громко, истерично.

— Выходи, – говорю коротко.

Она выходит из машины, захлопывает дверь. Стоит на тротуаре, плачет, смотрит на меня умоляющими глазами. Но мне сейчас не до неё. Газую и уезжаю.

По дороге чертыхаюсь вслух.

Дура! Она сама себе всё испортила! Зачем пришла к Тане? Зачем всё рассказала? Мы же могли бы потом продолжать встречаться тихо, спокойно. Таня бы ничего не узнала, все были бы довольны.

А теперь что? Теперь я остался вообще без ничего. Без жены, без дома, без любовницы. И ещё этот ребёнок...

Господи, какой ребёнок? Может, она врёт? Хочет меня к себе привязать? Надо проверить. Обязательно проверить.

Приезжаю в ту же гостиницу, где жил несколько дней назад. Снимаю тот же номер. Поднимаюсь, бросаю сумку на кровать, сажусь в кресло.

Что теперь делать? Как вернуть Таню?

Может, подождать, пока она остынет? Может, через неделю-другую позвонить, попросить встретиться? Объяснить, что Милена – это ошибка, что я раскаиваюсь, что готов на всё ради нашей семьи?