Книга Бывшая жена. Научусь летать без тебя, страница 46 – Элли Лартер

— Да.

— Можем пойти в пиццерию... твою любимую, помнишь?! А можем — в кино. Вроде бы, как раз парочка отличных фильмов идет... Выбирай — или сама что-нибудь предложи. Я на все согласен, ты же знаешь.

— Я знаю, но... нет, спасибо, — я мотаю головой. — Завтра я пойду к психотерапевту, обещаю. Чтобы поговорить... обо всем этом, — делаю неопределенный жест, махнув куда-то в сторону реанимации, откуда мы только что убежали. — Но сегодня мне лучше побыть одной. Подумать.

Да, именно так.

Подумать о том, чего я лишала себя все эти годы.

Маминых объятий, тепла, разговоров...

А может, это она меня лишала?!

Должны ли мы вообще с ней поговорить об этом?!

И успеем ли?!

Ведь теперь она может умереть...

Не знаю.

Я все еще считаю, что мама виновата передо мной.

Даже Слава признал это, а ведь он тот еще мамин сын!

Но при этом, столкнувшись с болезненным, горьким, таким острым и таким неожиданным осознанием, что мама не вечна, что мама может умереть, я уже не понимаю: а имеют ли смысл все мои обиды?!

Что я должна выбрать — собственную гордость или любовь к маме?!

А может, есть компромисс?!

В первые минуты после звонка из больницы мне кажется, что авиакатастрофа, в которую попала моя жена, — это дар божий.

Что теперь я буду ее контролировать. По-настоящему.

Ее дыхание.

Ее сердечный ритм.

Ее жизнь.

Ведь мы все еще в браке — а значит, если врачам будет нужно какое-то письменное согласие на медицинское вмешательство, а Агата по-прежнему будет без сознания, обратятся именно ко мне.

Операция?! Ко мне.

Переливание крови?! Ко мне.

Пересадка органов?! Ко мне.

В конце концов, отключение от аппаратов жизнеобеспечения, если вдруг ее мозг умрет?! Тоже — ко мне.

Потрясающе, верно?!

Власть, о которой я и мечтать не смел, вдруг свалилась на меня, как снежный ком на голову!

Но как только я приезжаю в больницу и обнаруживаю там всю семью, собравшуюся возле реанимации, становится ясно, что все не так-то просто.

Агния, которая и без того-то отказалась отдавать мне все акции, решила оставить себе немного «на всякий случай», очень переживает за сестру.

Да, она, вроде бы, держится, вроде бы, кажется непробиваемой, но я-то вижу, как ее бьет дрожь, как бегает из стороны в сторону потерянный взгляд...

Они с Агатой много лет были в ссоре, и я без зазрения совести воспользовался этим, но теперь, в критической ситуации, Агния вдруг вспомнила, что Агата — ее родная сестра, вообще-то, единственная и когда-то горячо любимая, и теперь... мне кажется, она может запросто соскочить с крючка, на который я ее так ловко подцепил...

Я даже пытаюсь убедить ее подписать бумаги как можно скорее — желательно прямо сегодня, прямо сейчас! — но она от меня сбегает, прикрываясь тем, что надо делать для дочери платье...

Не меньше беспокоит и Зоя.

Честно говоря, беспокоит даже не то, что она переживает за мать — одного этого однозначно мало, чтобы она поменяла мнение, — а то, что она явно снова начала сближаться со своим братом, который на стороне матери — и может перетянуть на эту сторону ее, Зою.

Никто, кроме Славы, в общем-то, на это и не способен.

Только он каким-то дивным, неведомым никому образом может пробуждать в ней сильные чувства, откровенность и эмпатию, которую моя дочь много лет старательно прячет под броней жесткого, сильного образа...