Книга Бывшая жена. Научусь летать без тебя, страница 73 – Элли Лартер

— Он и его родители — разные люди. Разве ты хотел бы, чтобы я и Слава отвечали за твои грехи?!

— Не сравнивай.

— Что, это другое?! — фыркаю я горько.

Отец больше ничего не говорит, и я понимаю: разговор окончен.

Да и я, в принципе, уже узнала все, что хотела.

Теперь я подам в суд по поводу акций — а еще, конечно, буду искать Ноя, чтобы попросить у него прощения.

Мы с братом уходим так же быстро, как и пришли, а Слава как не здоровался, так и не прощается с отцом. Смородиновый чай, который он принес нам, остается нетронутым.

— Я не удивлен, — говорит Слава, когда мы остаемся вдвоем.

— Я тоже, в принципе, — киваю. — Но все равно чертовски мерзко. Он поставил свои представления о том, как мне будет лучше, выше моих собственных чувств, эмоций и желаний. Просто решил за меня. Не исключаю, что он следил за моей личной жизнью все эти годы... может, даже отшивал всех парней, что были со мной на свиданиях?!

— Вряд ли, — качает Слава головой. — Но что он тебе с Ноем все испортил, однозначно. Вот только стоит ли его искать — большой вопрос. У него наверняка давно своя жизнь, может, девушка, или даже жена и дети...

— Но я ведь не рассчитываю вернуть отношения, — говорю я. — Мне просто хочется извиниться, чтобы закрыть гештальт, так сказать...

Надеюсь, что это правда, что я не вру сама себе, что не питаю никаких иллюзий, и что от Ноя мне и правда нужно только заветное «я тебя прощаю»...

Неделю спустя.

___

— Как самочувствие, Агата Александровна?! — спрашивает у меня Светлана Ивановна.

С этого ее вопроса, в общем-то, вот уже больше недели, с самого моего выхода из комы, начинается каждое утро.

И каждое утро я чувствую себя все лучше и лучше.

Голова уже совсем не болит, тело тоже, даже большая часть синяков прошла!

Одна беда — а может, и счастье, — память до сих пор не восстановилась.

Те самые недели перед аварией — все еще белое пятно в моем сознании.

— Возможно, это защитная реакция вашей психики, — говорит Светлана Ивановна. — Не случайно же вы забыли именно предательство мужа. Болезненный, травмирующий опыт... Ваш организм пытается защитить вас от дополнительного стресса.

— Может, так оно и есть, — я киваю.

— А еще у меня для вас приятная новость.

— Какая?! — оживляюсь я.

— Мы переводим вас из интенсивной терапии в обычную палату, — сообщает Светлана Ивановна. — Вообще-то, планировали сделать это еще вчера, но не было свободных палат вашего уровня...

— Уровня?! — удивляюсь я.

— Ну да. Вы в курсе, что ваши дети платят за то, чтобы ваши палаты были самыми лучшими?! Одиночными, с новейшей мебелью и оборудованием, как можно ближе к посту медсестры и реанимационной... даже с видом на лес!

— Ого! — восклицаю я. — Нет, я этого не знала...

А про себя думаю: нужно будет поблагодарить Зою и Славу! Они ведь, засранцы, и правда ни словом не обмолвились! Решили все за меня!

Я-то думала, что у всех равные условия, потому что больница-то не платная, обычная, городская!

Но здесь, оказывается, есть дополнительные услуги, особый комфорт для тех, кто готов платить!

Безумно приятно... Мои дети — самые лучшие!

А вот муж до такого и не додумался бы, наверное...

Впрочем, неважно: мне неприятно о нем вспоминать.

— Такие дела, — улыбается Светлана Ивановна. — Ну, собирайтесь, будем переезжать. Еще недельку с нами побудете — и на свободу! Только МРТ сделаем, УЗИ и анализы все снова...