Книга Развод. И снова любовь, страница 22 – Элли Лартер

— Ну а волосы?!

— Что — волосы?!

— Может, и не надо делать тест?! — спрашиваю я, понимая, что проверка на вшивость, похоже, удалась. — Может, ты мне просто правду скажешь?! Дамир — не мой сын, да?!

— Конечно, твой, — спорит она, но голос звучит неуверенно.

— Тогда зачем, спрашиваю я снова, ты испортила материал?!

— Потому что... ну... а вдруг...

— Вдруг — что?!

— Вдруг он не твой... — говорит Каролина тихо, резко опускает руки и голову, и я вижу, как по ее лицу начинают струиться слезы.

— О боже, — вздыхаю я. — Серьезно?! Ты что, сама не в курсе?!

— Милый, пора спать, — говорю я сыну.

Он уже наигрался, я наревелась, пока убиралась и мыла посуду после ужина, пора и в постель...

— А папа точно сегодня уже не приедет?! — спрашивает Артур, поджимая губы. Он обожает, когда отец читает ему на ночь.

— Нет, милый, я же сказала: он в командировке.

Рано или поздно, конечно, придется рассказать ему правду, но я пока не знаю, как именно, я пока не готова...

С дочками будет гораздо проще: они уже взрослые, поймут меня как женщины женщину, и сами уже сталкивались с изменами и предательствами противоположного пола... Мира и Аврора у меня вообще большие умницы: одна в медицинском, другая — в педагогическом. Да и с отцом они никогда не были так уж близки: Миша ведь всегда о сыне мечтал...

А вот с Артуром — просто беда, он — стопроцентно папин сын.

А где папа?!

А когда папа вернется?!

А почему папа уехал и не попрощался?!

А папа пойдет со мной в выходные кататься на велосипеде в парке?!

А папа привезет подарки из командировки?!

Папа, папа, папа...

Не представляю, как сказать ему, что его папа — предатель...

Мне кажется, для его детского ума это будет трагедией и большой психологической травмой...

Даже нет, мне не кажется — я уверена в этом!

Я ведь и сама работаю с детьми каждый день, я знаю их психологию!

Вообще, кстати, надо было бы посоветоваться с дочками: Мира — будущий педиатр, Аврора — будущий психолог, наверняка вместе мы придумаем, как рассказать Артуру правду.

Да и самих их нужно ввести в курс дела.

Поэтому, уложив Артура спать, я пишу Мире и Авроре сообщения и зову их в гости завтра вечером.

Говорю, что тема для обсуждения важная, объемная, в переписке не расскажешь.

Мира, как настоящий будущий врач, сразу обеспокоенно спрашивает:

«Что-то со здоровьем?! У тебя?! Папы?! Артура?!»

«Нет, с этим все в порядке», — пишу я в ответ.

Аврора тревожится меньше, просто сразу соглашается:

«Конечно, мам, я приеду!»

«Спасибо, милая!» — отвечаю я ей.

Потом сама иду в душ и в постель.

Засыпать одной в большой супружеской постели непривычно, странно, но я рада, что я одна, рада, что не пошла на поводу у своих первых мыслей, не простила измену мужа...

Следующим утром я отвожу Артура в сад — а потом отправляюсь на работу сама.

У меня свой небольшой частный кабинет, где я занимаюсь с детьми с отклонениями в развитии.

Большинство из них — с расстройствами аутического спектра.

Но они вовсе не инвалиды, как грубо говорит мой муж.

Они — такие же дети, просто им сложнее адаптироваться к окружающему миру, сложнее влиться в общество, сложнее контактировать с другими людьми... Они — другие, особенные, но все равно замечательные.

Я люблю каждого своего подопечного, для каждого у меня есть своя программа занятий.