Книга Развод. И снова любовь, страница 24 – Элли Лартер

С другой — разумно: ребенку же нужен отец!

Она думала, как будущая мать, думала о том, как обеспечить своего малыша, как дать ему самое лучшее!

И это, черт возьми, сработало!

Но я все равно очень злюсь.

— Какая теперь разница, — говорит она мне, размазывая по щекам слезы. — Разве важно, твой сын Дамир или нет?! Ты ведь любишь его! Разве ты сможешь его бросить, если окажется, что генетически вы не родня?! Разве этот дурацкий тест что-то изменит?!

— Изменит, — говорю я твердо, потому что ее эмоции меня совсем не трогают. — Я должен знать правду.

В чем-то она права, конечно: вряд ли я смогу бросить Дамира после стольких лет. Я не просто привязался, я искренне полюбил мальчика, я считаю его своим сыном, и эта любовь не исчезнет, как по щелчку пальцев, если вдруг придет отрицательный тест на отцовство.

Но с другой стороны, я и так достаточно жил в неведении.

Отчасти я даже благодарен Саше за то, что она наконец вскрыла, как глубокую гнойную рану, такую вот проблему.

Теперь я должен узнать правду.

— Чтобы что?! — спрашивает Каролина, вытирая слезы с раскрасневшихся щек. Ей сейчас, конечно, очень страшно, очень тревожно за свое будущее и будущее Дамира, я понимаю, но остаюсь непреклонным.

— Чтобы осознавать последствия. Например, вдруг настоящий отец Дамира однажды узнает о нем и захочет найти?! Вдруг сам Дамир вырастет и усомнится в нашем с ним родстве?!

— Что за бред...

— Это не бред — это контроль.

— Ну да, — усмехается Каролина. — Ты всегда так гордился тем, что контролируешь всю свою жизнь, но теперь оказалось, что однажды твои внутренние системы дали сбой.

— Да, ты права, — я сжимаю губы. — Я не должен был так тебе доверять.

В общем-то, сын мне Дамир или нет — для самого Дамира не будет иметь никакой разницы. Я не перестану любить его, заботиться, обеспечивать.

А вот для Каролины это уже сейчас имеет катастрофические последствия. Она солгала мне — и теперь во мне не осталось ни грамма доверия к ней.

Она все еще надеется, что однажды мы будем вместе... но нет — это невозможно. Вообще-то, это всегда было невозможно, но теперь между нами не просто пропасть, между нами бесконечная бездна.

Я не смогу быть с той, которая восемь лет врала мне о том, что я — отец ее сына.

Остаток ночи, как ни странно, проходит спокойно.

Каролина, видимо, понимает, что истерить бесполезно, только хуже себе сделает, и отправляется спать.

Я тоже ложусь в постель, предварительно выбросив вырванные с головы Дамира волосы: толку-то от них теперь?!

Следующим утром я беру Дамира за руку и веду в лабораторию.

Адрес и название клиники Каролине не сообщаю, конечно.

Мы с ней, вроде бы, договорились, но что, если она нарушит обещание не вмешиваться, что, если решит подкупить лаборантов, подменить образец?!

Черт знает как — но вдруг?!

— Папа, а что это мы такое делаем?! — интересуется у меня Дамир, когда мы проходим в кабинет.

Он шмыгает носом, потому что все еще болеет. К счастью, простуда не является противопоказанием для теста на определение родства.

— Лечим тебя, конечно, сынок, — говорю я.

Лаборант немного косится на нас, но не говорит ни слова.

Просто молча берет образцы с внутренней стороны щеки сначала у меня, потом у ребенка.

— Спасибо, доктор, — говорит ему Дамир. — Теперь я скоро поправлюсь?!