Книга Жертва по призванию, страница 102 – Галина Кор

Останавливаюсь у нужного дома. Конечно, он разительно отличается от дома справа и, особенно, от дома слева. Забор и ворота невысокие, сделаны из металлических прутьев — кажется, они сохранились ещё со времён постройки дома. Сам дом небольшой, с аккуратной черепичной крышей, покрытой пушистым слоем снега. По краям крыши свисают длинные сосульки, добавляя зимней сказочности. Такой себе пряничный домик феи крестной…

Видно, что бабушка делает всё возможное, чтобы поддерживать его внешний вид: фасад смотрится ухоженно, и во дворе царит порядок. Дорожка перед домом тщательно расчищена от снега, что сразу привлекает внимание.

К соседнему дому, к тому, который слева, подъезжает огромный пикап с открытым багажным отделение. Оттуда выходит мужчина и смотрит в мою сторону.

Тушуюсь под его взглядом. Мне не комфортно. Хочу побыстрее скрыться. Дергаю за калитку, пытаясь открыть, а она не поддается. Чуть приоткрылась — и все… Что-то мешает открыть ее полностью. Дергаю, дергаю… и никак.

Периферийным зрением вижу, что этот мужик остановился у своих огромных кованных ворот и наблюдает за моими дергаными движениями.

— А ты к кому? — вдруг громко спрашивает меня. Он направляется в мою сторону, перекручивая ключи от машины на пальце правой руки.

— Не к вам! — отвечаю резко, налегая на калитку.

— И все же? — кладет свою огромную руку на калитку и дергает на себя, закрывая.

— Вам-то какая разница?! — рычу на него, поднимая глаза. Ух, какой суровый. Только я уже ученая, и суровей видала!

— Мало ли, может, ты из этих… баптистов Иеговы…

— Насколько я знаю, это совершенно разные направления, а вы их в одну кучу, — зачем-то начинаю с ним дискутировать. По его хмурому выражению лица понятно, что он не из тех, кто любит поговорить. Поэтому тут же добавляю: — Нет, я сама по себе.

— Сама себе Бог? — саркастически хмыкает.

— Нет. Я к Варваре Григорьевне приехала. Она же здесь живет?

— Здесь. Только дома ее нет.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я сосед.

— Любопытный… как я посмотрю, — подмечаю с намеком на его чрезмерное любопытство.

— А ты кто ей будешь?

— Внучка.

— Заботливая… как я посмотрю, — поддевает меня, как и я его секунду назад. — Что-то я тебя раньше не видел здесь, внучка, — осматривает с ног до головы, будто запоминает для фоторобота.

— Насмотритесь еще, — а мысленно добавляю: «Наверное…». — А где мне ее найти?

— Да вон идет, — дергает подбородком, указывая направление.

Оборачиваюсь.

И правда, по тротуару идет бабушка. Но я не уверена, что моя. Когда я ее видела-то?.. Много-много лет назад. А этот мужик, пожалуй, прав — внучка из меня никакая.

Наблюдаю за тем, как эта женщина подходит всё ближе и ближе. Пальто на ней какое-то допотопное, на голове пуховый платок, в руках тряпичная сумка… И походка — уставшего человека. Она смотрит себе под ноги, отчего её фигура кажется особенно скромной и сгорбленной, словно под тяжестью прожитых лет и накопленных забот. Почему-то мне её так жалко стало, что аж в сердце кольнуло, и предательские слёзы навернулись на глаза.

Какие мы с мамой все-таки… жестокие. И почему только сейчас я это поняла? Наверное, все, что происходит в нашей жизни — это наказание за вот такие поступки.

Она подходит к своему дому и только сейчас замечает нас.