Книга Жертва по призванию, страница 24 – Галина Кор

Игорь отвлекает внимание на себя, переводя русло разговора на рабочие темы, за что я ему благодарна. Будь я посмелее, уже бы распрощалась и ушла, оставив сына в лоне семьи. Но если я сейчас встану и начну раскланиваться, обязательно будут уговаривать остаться, потом отвезти, подвезти… а там недалеко и завезти… Нет уж, Вадим встанет из-за стола, и я за ним улизну.

Кстати, о сыне. Смотрю на него... Он спиртное хлещет, как воду, запивая им еду. И с каждым глотком его все больше и больше развозит. Сейчас он сидит за столом, как алкаш в забегаловке. Рукой подпирает голову, которая все время норовит встретиться со столом. Уже б треснулся, что ли! Может попустило бы?!

Злюсь и на него, и на себя, дуру слабохарактерную.

И тут он начинает икать, громко. Все! Не могу это терпеть. Подскакиваю на ноги, собираясь выбежать из столовой.

— Яна, — останавливает меня его отец, — помоги Вадиму подняться в свою комнату.

Прикусываю нижнюю губу, сдерживаясь из последних сил, чтобы не послать их лесом, но стоит мне только посмотреть в глаза Игорю, как возмущение, дрожа и трусливо пятясь, отступает. Я просто не могу сказать ему: «Нет». Покорно киваю, и помогаю встать этому алкашу недоделанному.

Как только мы выходим из комнаты, начинаю на него шипеть, отчитывая.

— Вадим, какого черта ты так накидался? — придерживаю его за талию, а он положил мне руку на плечо и идет шатаясь, отчего и меня изрядно штормит.

— Ненавижу его… — бубнит себе под нос.

— А я-то тут причем?! — спрашиваю, а сама понимаю, что ни при чем. Просто так сложились обстоятельства. Они выясняют отношения, а меня зацепило…

Поднимаемся по лестнице, останавливаясь несколько раз и покачиваясь, как березки на ветру, заваливаясь то на одну сторону, то на другую. Вадим высокий и тяжелый для меня. Поэтому, дойдя наконец-то до его комнаты, я устаю так, словно отпахала час в спортзале. Комната открыта. Заходим. Веду его к кровати. Вадим останавливается у кровати, как вкопанный.

— Что? — спрашиваю нервно.

— Тошнит.

— Черт… Где туалет? — не отвечает, а указывает рукой.

Помогаю ему добраться туда. Включаю свет и подвожу к унитазу.

— Свитер… — поднимает руки.

Стягиваю его с него. И только поднимаю крышку унитаза, как он падает перед ним на колени и начинается:

— Бее…

Выхожу, но не закрываю дверь. Мало ли…

Через какое-то время звуки стихают. Заглядываю и интересуюсь:

— Ты как? — смотрю на его спину, она покрылась испариной. Значит не очень…

— Мне надо в душ, — медленно поднимается и начинает расстегивать ремень на джинсах. Но у него не получается. — Помоги.

Громко вздыхаю, но как не помочь «умирающему». Расстегиваю ремень… потом пуговицу… замок… Стягиваю их вниз, помогая высунуть ноги. Вадим остается в боксерах.

— Трусы, — пьяный, а соображает. Только готова ли я снимать их с него? — Пожалуйста, — тянет печально, не оставляя мне выхода.

— Ну и гад же ты, — ругаюсь на него злобно, но тихо. Надо абстрагироваться, представить, что передо мной стоит старый и немощный старик. Становлюсь к нему боком и одним резким движением, стягиваю и их.

— Сп… сибо… — делает шаг в душевую, мелькая голым задом.

— Все, дальше сам.

Ухожу в комнату, так и оставив дверь открытой.

Уйти или остаться? Дилемма.

Присаживаюсь на край кровати и жду, пока он выйдет. Чрезмерное чувство ответственности и жалость не позволяют бросить его одного. Вдруг что… а потом кори себя всю жизнь из-за этого идиота.