Книга Жертва по призванию, страница 88 – Галина Кор

— Что ты сделала? — подбежавший ко мне Павел, подхватывает меня, как куклу, ставит на ноги и принимается трясти, будто это способно изменить хоть что-то. Его руки впиваются в мои плечи с такой силой, что боль чувствуется даже через куртку. Она словно возвращает меня из моей параллельной реальности в этот кошмарный момент.

Мои губы предательски дрожат, произнося:

— Я не хотела, чтобы так…

И тут меня накрывает. Словно плотина, сдерживающая эмоции, рухнула, и всё хлынуло наружу. Я начинаю кричать, но мой голос звучит так, будто он не мой. Слёзы текут ручьём, а дыхание сбивается, превращаясь в судорожные всхлипы. Я задыхаюсь. Мир вокруг становится размытым, а свет в комнате невыносимо ярким. Каждая мысль, каждая эмоция накатывает волной, захлёстывая меня с головой, и я не могу остановиться. Я не зная, куда себя деть, и что с собой сделать…

Я не знаю, мой ли крик приводит Павла в чувства, но он хватает меня за шиворот и тащит в ванную комнату.

— Мой руки, — рычит на меня в приказном тоне, — умывай лицо!

Уходит, оставляя меня наедине. Включаю воду и подставляю ладони по струю. Вода моментально окрашивается в красный. Тру, снова и снова, но почему-то мне кажется, что крови становится еще больше, она размазывается, разлетается каплями по раковине. Хватаю мыло. Намыливаю и смываю, и так, раз двадцать. Чувство чистоты не приходит, кровь Игоря словно впиталась в мои поры, смешиваясь с моей.

Поднимаю глаза и смотрю на себя в зеркало. Я бледная… глаза испуганные… зрачки расширенные. И в этот момент я понимаю: я никогда не смогу забыть этот взгляд, этот запах, этот цвет. Они останутся со мной навсегда.

Набираю полные ладони воды и умываюсь в надежде, что она смоет хоть часть воспоминаний. Но от нее лишь мерзнут руки… и никакого облегчения.

Дверь в ванную резко открывается. На пороге — Павел. Сейчас он собран, решителен и… зол.

— Пошли-ка… — хватает меня за предплечье и тянет на кухню. А там, совсем не любезно, усаживает на стул. Сам садится напротив. — Рассказывай, — рычит, как бешенный пес. Только пены изо рта не хватает.

— Что рассказывать? — шмыгаю заложенным носом. Так рыдала, что он раздулся до размеров картофелины.

— Как убивала… Мотив понятен — ссора. Из-за пацана того поругались?

— Ты что, сдурел? — зареванные глаза лезут из орбит. — Я не убивала! С чего ты вообще взял?

— Ты же сама сказала: «Я не хотела, чтобы так…», — повторяет мою фразу, брошенную в состоянии помутнения и шока.

— Я совсем не это имела в виду, — отмахиваюсь от его предположения.

— А что ты имела в виду? — сжимает челюсти, еле сдерживая себя в руках. — Слушай сюда… сейчас приедет следственная группа, и они не будут вникать в твой эмоциональные качели. Им нужны факты, доказательства, а не твои истерики. Так что соберись, выдай логичную версию, иначе всё станет только хуже. Я слушаю тебя лишь по одной причине… — задумывается, — чуть не ляпнул, что мне тебя жаль. Нет, никакой причины нет, просто я делаю свою работу.

Громко и протяжно вздыхаю. Никому меня не жалко, никому я не нужна…

— Да, я мечтала, чтобы Игорь исчез, испарился… но смерти я ему точно не желала. И не могла я… Я только вернулась, буквально за пару минут до того, как ты включил свет в комнате.

— Я видел, когда ты вернулась. Я сидел в машине, ждал… Но ты могла вернуться сразу после того, как я тебя потерял. Сделать дело, и снова выйти на улицу. Побродить минут тридцать, и вернуться.