Книга Искушая любовь, страница 116 – Сара Адам

И, как видите, одним шампанским мы не ограничились.

— Будь я проклята... — звучит на соседней стороне кровати женский хрип. — И ты, Суарес, со своим переездом тоже...

Шлейф перегара отдаёт от подруги, и я, стараясь не дышать, отползаю от неё подальше, но, не рассчитав, падаю с постели прямо на пол.

— Чё-ё-ёрт! — раздаётся мой протяжный стон, эхом отскакивая от стен.

Находясь в полупьяном бреду, я только с третьего раза встаю на колени и, опершись о кровать, поднимаюсь на ноги. Внимания на ноющее ощущение в локте от неудачного приземления, естественно, не обращаю.

Воспоминания о вчерашнем вечере долетают короткими обрывками. Я помню, что мы ужинали с Джоном, а потом неожиданно нагрянула Лил.

Пошатываясь, хватаюсь за голову в надежде утихомирить это адское пульсирование внутри черепа и параллельно восстановить события. Так, пришла Лилит... а что потом?

Ага! Мне было жутко неловко от их неожиданного столкновения, и пришлось представить подруге Джона. Правда, фальшивым именем, но так как О’Коннелл ещё с самого начала знала о нём истинную правду, подыграла и виду не подала.

Грей не стал нам мешать, а тактично сообщил, что у него дела, и удалился. А дальше... дальше мы хорошенько с подругой оторвались.

— От тебя несёт, — бросаю на ходу и на подгибающихся ногах тащусь в прилегающую к спальне ванную.

— И от тебя... — стонет подруга вслед, уткнувшись лицом в матрас, так как заправить постель бельём мы ночью не удосужились.

Дрожащей рукой нащупываю дверной косяк и вваливаюсь в просторную ванную комнату. Зеркало на стене безжалостно отражает моё помятое, осунувшееся лицо и всклокоченные светлые пакли вместо волос.

Я не помню, как мы добрались до спальни, не говоря уже о том, когда успели заснуть.

Включив воду на максимально холодную температуру, надеюсь, что она сможет прогнать этот проклятый туман из головы. Шипя и стуча зубами от ледяных струй, заставляю себя принять полноценный душ. Боль в висках отступает, сменяясь неприятной пульсацией, а тошнота, к счастью, отползает на задний план. Смыв с тела запахи вчерашнего веселья и ощущение липкости, я чувствую себя хотя бы живой.

Закутавшись в чистое полотенце, которое нахожу в одной из сумок (похоже, мы подняли её ночью), возвращаюсь в спальню. Лилит по-прежнему лежит в той же позе, будто пытается нарочно потерять сознание или исчезнуть из этого мира.

— Лил, подъём! — командую осипшим голосом и под хныканье вкупе с отрицанием подруги принимаюсь рыться в хаотично расставленной куче коробок у стены. Наконец, в одной из них, подписанной моим неразборчивым почерком «домашняя одежда», нахожу свободные хлопковые штаны и старую, любимую, выцветшую футболку в цветочек.

Натянув одежду, мне приходится силой растормошить горе-алкоголичку и заставить её идти в душ, а самой спуститься на первый этаж, на кухню. Светлые стены и залитое солнцем пространство сквозь панорамные окна в квартире это одновременно шик и проклятие, ибо глаза режет нещадно.

Невзирая на не особо адекватное состояние, подмечаю, что распаковать вчера кухонные принадлежности и продукты было верным решением и всё с подачи моего лапочки Джона.

Лапочки?

— Совсем с ума сошла... — бормочу, обернувшись на звук трели мобильника. Подобно ищейке, но с плохим нюхом и слухом, я таки нахожу телефон, валяющийся на диване в гостиной.