Книга Искушая любовь, страница 118 – Сара Адам

В голове всплывают слова Джона о том, что он при первой возможности приедет и выполнит обещание.

— Так, не отвлекайся и не думай о нём. Для начала завтрак! — мне приходится силой заставить себя выпрямиться, похлопать несколько раз по щекам, приводя в чувства поплывшую натуру, и приступить к приготовлению еды.

Первым делом, отгоняя непрошенные мысли и грязные фантазии, я ставлю плоские ломтики хлеба в тостер и подключаю кофемашину, доставая из ящичка капсулы.

В этот момент сверху раздаётся голос одной неугомонной гостьи:

— Делла! Суарес, мать твою! Дай мне хоть что-нибудь приличное! — зовёт Лил охрипшим голосом. — Я не могу выйти отсюда в таком виде! Или ты хочешь увидеть стриптиз?

— Сейчас поищу что-нибудь, — кричу в ответ и спешно (насколько это позволяет моё ноющее тело) поднимаюсь в спальню, возвращаясь к горе коробок.

Порывшись внутри, нахожу чистые, немного растянутые джинсы и серую, почти новую футболку. Выуживаю ещё одно чистое банное полотенце и отношу всё это богатство Лилит.

— Держи, заноза в заднице, — протягиваю сквозь приоткрытую щель двери. — И поторапливайся, завтрак почти готов.

Через десять минут Лилит появляется на кухне. Подруга выглядит гораздо лучше и свежее. Её красивые рыжие волосы немного спутаны и торчат из завёрнутого на голове полотенца-тюрбана.

Мы молча, с жадностью поедаем горячие тосты, щедро намазанные малиновым джемом, и запиваем это всё крепким кофе.

— Никогда! — вдруг неожиданно заявляет подруга. Лил театрально поднимает палец, откладывая белую чашку в сторону.

— Никогда? — уточняю я, вскинув бровь в ожидании продолжения.

— Я больше никогда не буду пить! — заявляет рыжая, мотая головой в знак своих намерений.

— Между прочим, это была твоя идея смешать шампанское и водку, — сквозь подступивший позыв рвоты укоризненно смотрю на подругу.

— Ты же русская, для вас водка как вода.

— Лучше заткнись, Лил, — прикрыв рот ладошкой, борюсь с желанием опустошить желудок. — Это тупые стереотипы, и ты знаешь, что я практически не пью.

Завтрак мы заканчиваем в основном молча, но периодически в шутку упрекаем друг друга во всех смертных грехах.

— Ладно, давай приберёмся да я поеду. Нужно заехать домой, переодеться и взять форму, — Лилит поднимается, отряхивая руки. — Мне сегодня ещё на вечернюю тренировку.

— Бедняга, — искренне сочувствую, представляя, что она весь вечер будет впахивать в таком-то состоянии. — Поставь на место, я сама всё уберу. Лилит! Я сказала поставь долбанную тарелку!

Между нами завязывается небольшая перепалка, где подруга хочет убрать кухню после завтрака и нашего ночного дебоша, а я забираю у неё предметы из рук, приговаривая, что приберусь самостоятельно.

Вывалившись в гостиную, Лилит останавливается и оглядывает открытые коробки, среди которых имеются несколько перевёрнутых. Я уж молчу про странные и одиноко висящие на стене украшения в виде гирлянд, приклеенных на скотч. Хаотично и криво расставленные новогодние украшения на полу около балкона: олень без рога, мишура, свисающая с телевизора, и золотистый шарик, приклеенный тем же скотчем к двери.

— Мда, подруга... удача тебе не помешает, — Лил кивает на одиноко стоящего Санту.

С минуту мы молча оглядываем представшее перед глазами великолепие, а затем разражаемся диким хохотом.