Книга Искушая любовь, страница 48 – Сара Адам

Перед крыльцом выстелен идеальный газон и красуются пышные кусты гортензий. Жаркий воздух дрожит над асфальтом, пахнет свежескошенной травой и цветами, где-то стрекочут сверчки.

— У вас очень… уютно, — немного разряжаю неловкость, повисшую в воздухе. Засунув ладони в задние карманы джинс, подхожу к Алексу, пока он вытаскивает из багажника наши дорожные сумки.

— За домом есть лес. Сколько себя помню всегда торчал там, — между делом делится он, похоже, снова погружаясь в воспоминания.

— У вас было счастливое детство, — подставив лицо под яркие лучи солнца, зажмуриваюсь, представляя, как Алекс, будучи маленьким светлым мальчуганом, бегал по этой лужайке.

У меня тоже оно было. Самое лучшее детство на свете, где рядом всегда находились папочка и любимый старший брат. Мне позволяли многое, но в пределах разумного. Я росла послушным ребёнком и не создавала проблем. А если шалости случались с подачи подстрекателя Артёма, папа прощал всё на свете.

Нет, он не относился к разряду «супер-добреньких» Константин Князев умел осадить одним взглядом, и этого хватало. Чаще всего со мной вели беседы в те редкие вечера, когда он позволял себе остаться дома.

Обычно папа возвращался поздно, но няни всегда успевали настучать на непослушных детей, и тогда следовали длинные отцовские нотации. Артём получал по полной, а я чаще отделывалась лёгким испугом. Мне этого хватало надолго я старалась вести себя хорошо. А вот Тёма мог выкинуть финт уже на следующий день: на угрозы и предупреждения ему было наплевать. Горящие занавески, клей на ручках дверей, червяки в пироге, потопы в ванной… что только не пережил наш несчастный особняк в пригороде Нью-Йорка.

Поднимаясь по крыльцу дома Харрисов, улавливаю, как сильно бьётся сердце. Как бы я ни пыталась успокоиться, я переживаю, ведь встреча с семьёй Алекса это уже огромный шаг, показывающий серьёзность его намерений.

Достойна ли я этого жеста? Сомневаюсь.

— А вот и они! — едва Алекс тянется к ручке двери, как та распахивается, и на пороге появляется светловолосая женщина лет пятидесяти.

— Привет, мам, — парень тянется в раскрытые объятия, для этого ему приходится хорошенько так наклониться из-за своего высокого роста. — Знакомься, это Адалин.

— Ну наконец-то! — восклицает она и, легонько оттолкнув сына, переключает внимание на меня. — Мэрилин Харрис. Можешь называть меня Лина, — представляется мама Алекса и, шагнув навстречу, прижимает меня к себе с искренней теплотой.

— Приятно познакомиться, — неловко мямлю, не решаясь так фамильярно обратиться к женщине «Лина». Думаю, мне стоит немного привыкнуть, чтобы сделать это.

— Приехали?! — звучит девчачий крик откуда-то из глубины дома, и Алекс вместе с Мэрилин заливаются смехом.

— Вас все заждались, — сообщает женщина и приглашает поскорее войти внутрь.

Едва ли мы оказываемся в холле, как с громким топотом по лестнице спускается вылитая копия Алекса, только в женском обличии и гораздо моложе.

Первым делом девчонка с разбега бросается на брата с диким радостным визгом.

— Кэтрин, где твои манеры? — шикает Мэрилин, я так полагаю, младшей дочери и той самой сорвиголове Кэти.

— Ой, мам! — отмахивается та, тяжело дыша, стоит брату поставить её на ноги. — Я так скучала, а ты со своими никому не нужными манерами!