Книга Измена. Добейтесь меня заново, страница 17 – Tommy Glub, Элизабет Кроу

Фу. Каким же я мерзкимбыл.

Но я понял это только сейчас. Когда уже вся моя жизнь рушится и наступают последствия моих необдуманных решений. Всё трещит по швам, бизнес на ниточке удерживаю, уже трудно отбиться от предложений перекупки. То, что у меня проблемы с тендерами и новыми макетами, дизайнами — все узнали быстро. Информация, так или иначе, всегда проникает завистливым акулам или конкурентам. А я в ответ слежу за их делами.

Если сейчас я не напрягусь и не выиграю этот тендер у крупного застройщика, то всё… Пиши пропало.

— И какой план? — спрашивает друг после нескольких минут молчания. — Что собираешься делать? Вернуть её не получится. Сомневаюсь, что такая принципиальная Виолетта примет тебя обратно с распростёртыми объятиями. Если, вообще, примет.

Ох, сам это прекрасно знаю. Особенно сейчас. Она злится, ей больно и обидно. Но время лечит. Я хочу надеяться, что она скоро будет готова к разговору. Мне очень хочется с ней поговорить без выяснения отношений и без иголочек, которые она выпускает на меня. Я только сейчас понял, насколько моя жена страшна в гневе. Может и оскорбить, и даже ударить. Слабо и почти не ощутимо. Но это лишь потому, что моя Ви — хрупкая и нежная малышка, не способная кого-то обидеть или побить. Даже если обидели её.

— Хотя бы поговорить, — отвечаю я, вздыхая. — Хочу поговорить и решить, как мы будем жить дальше. У нас есть дети. И я хочу с ними видеться. Хотя бы с ними, — сглатываю я.

— А пока? Она говорить не хочет?

— Нет, — качаю головой.

— И правильно, — кивает Алекс. — Чего ты ожидал, Сев? Сколько бы ты ещё трахал свою секретаршу? Год, два? Десять? Жил бы на две семьи? — друг сдерживается, но по его интонации понятно, что у него в голове диссонанс. И меня, вроде как, поддержать нужно, и понять до конца моего поступка он не может.

Да я и… Сам не могу.

— У неё есть жених… У этой…

— Да, — хмыкает Алекс. — Но трахается она с тобой. Какая репутация, бля, у твоей жены, представь!

— И представлять не хочу, тошно от самого себя.

— Но справедливости ради хочу заметить. Ты понимаешь свои ошибки. Хочешь исправить, объясниться. Это хорошо, — Алекс выпил немного виски. — Но не гони впереди паровоза и не торопи события. Дай ей немного отойти от этого. Наверное, ты ей сейчас очень противен.

Бьёт просто в цель. Но это и логично. Ведь, по логике, так и должно быть. Она не может спокойно меня воспринимать после других женщин.

Потому только медленно и несколько раз киваю, подтверждая его слова и даже не представляя, как мне теперь исправить свои ошибки.

Может… Она, вообще, меня никогдане простит?

Виолетта.

Мама согласилась побыть с детьми ещё день, и то потому, что она пока была свободна. Но уже послезавтра она выходит на работу с отпуска, а мне нужно будет вернуться в квартиру с детьми. Ещё когда ушёл Сева, и всю ночь после, я не могла найти себе места. Ходила, думала как дальше поступить. Взвешивала «за» и «против». Даже посещали мысли простить его ради малых и жить ради них с человеком, который мне изменял.

Но эти мысли быстро перекрывали другие. Он чужой (или чужим?) женщинам шептал о том, что я ни рыба, ни мясо. Говорил, что эта Марина божественна, что ему где-то, как-то лучше, чем со мной. Не в тёплой постели, не в моих объятиях, не когда я ему глажу голову после трудного дня и взъерошиваю волосы, как он любит. Не когда встречаю с работы с ужином в красивом белье под халатом… А он ведь, казалось, сходил с ума от моих комплектов. Он говорил, что я красивая и желанная. У нас был даже не пресный секс, и я любила его каждой клеточкой, дышала им.