Книга Ведьмина ночь, страница 176 – Екатерина Насута

— Пожалуй.

— Это хорошо. Все меняются.

— И ты?

— И я.

— Расскажи, — прошу, не требую, потому как не имею права требовать что-то. Но Афанасьев тяжко вздыхает. И руку свою прячет под выцветшую джинсовку. Ткань почти белая, а кожа — смуглая. И это режет глаз.

— Сложно… ты, извини, что так… — он провел ладонями по волосам. Короткие. И седые. Сквозь седину просвечивает темная же кожа головы. — Получилось.

— Я не в обиде.

Да и вправду, чего обижаться?

— Сейчас, — Афанасьев привстал и вытащил из-под куртки пластиковую папку, которую мне протянул.

— Что это?

— Документы. На дом. Дарственная и все такое… оно, конечно, и так твой, но с документами, знаю, тебе будет спокойнее.

Папка повисла в воздухе.

— Бери, бери… я там все одно жить не смогу. А ты, гляжу, и прижилась. Дом хороший, старый… ему помощь нужна.

Улыбка у Афанасьева виноватая.

— Тут все по закону… если не веришь, к князю сходи.

— Верю.

Брать все-таки как-то… не знаю.

— Ты его продать мог бы.

— В теории, конечно, да, — не стал спорить Афанасьев. — Мне и предлагали. Еще когда Наины не стало, так Цисковская вышла. И дом купить хотела, и землю, и все-то… потом еще из Ковена. Тебя будут звать. Ну, чтобы вступила. Обещать там всякое… не особо верь. Там, как везде, за вход — рубль, а выйти — червонец, да и то не отпустят.

Мне? В Ковен? Не то, чтобы невозможно вовсе… раньше я о таком не думала. Мне и профсоюза хватало, в который ежемесечно отчисления шли. А Ковен, он ведь для тех, у кого род и дар крепкий, и делами они занимаются куда как серьезными. В Ковене участковым ведьмам не место.

Но теперь…

Да, пожалуй, если захочу, могу попробовать вступить. Но захочу ли?

— Так почему не продал?

— А толку? Цисковская все одно войти не смогла бы. Эти документы — людское. Правила, законы… тут же все по иным живет. И нарушать их не след. Да и князь бы не дозволил. Дом этот продать или передать, или еще чего сделать, только с их дозволения можно. В смысле, родового. А он бы не дозволил. Сам бы, конечно, компенсацию выплатил, да… но деньги мне никогда особо не интересны были.

— И поэтому даришь?

— Отдаю. Дом тебя принял. А ты его. Стало быть, он твой. Все просто.

Ну да, куда уж проще-то.

И все одно не понятно.

— Наина… бабка моя многого натворила. Да и я сам, как выяснилось, не лучше. Так что, считай, долг отдаю. Не тебе — людям. Городу вот.

Афанасьев потер щеку. А щетина-то немаленькая. И как долго он по лесам прячется? И прячется ли…

— С чего все началось?

Я положила папку на колени.

— С чего… с той истории, когда некий княжич влюбился в ведьму. А она в него. И все там вышло криво да косо… — Афанасьев поглядел на меня искоса.

— Знаю. Сказывали, — кивнула я. И он вздохнул с облегчением. — Как им помочь?

— Без понятия, — Афанасьев руки поднял. — Силой клянусь. Именем и душой. Я… ж ведьмак, мне многие пути закрыты. Что бабка рассказывала, то рассказывала. Только… она как-то упомянула, что помочь можно, да цена неподъемна.

Ясно.

Но в теории можно. Хотя… если старая и опытная ведьма цену неподъемною назвала, то стоит ли мне пытаться?

Афанасьев чуть качнулся, будто встать пытаясь, но усидел.

— Так вот… тут многое сошлось. От века род Афанасьев тут стоял, землю эту хранил и силу с того получал. Ведьмин род, женский… и тут снова я знаю малость. Кто будет с выродком секретами делиться. Наина на эту тему говорить не любила. Да и отношения с нею сложные были. Вот вроде речь придумал… а как до дела, так все слова из головы-то и повыпали.