Онлайн книга «Ведьмина ночь»
|
— А Наина… — Приходила. Пыталась что-то сделать… даже к дубу вот водила, обряд проводила, в род снова принимая. — Не вышло. — Матушка сама от силы отреклась. Слово было сказано. И не приняли её. Пожалели, но… знаю, что она себя виноватой считала. Уверилась, что отца не люди убили, а проклятье. И её любовь. — Думаешь… — Думаю, что порой сложно сказать, где правда, — жестко ответил Афанасьев. — Ты вон наследовала, тебе и выяснять. Ну спасибо! Хотя… я ведь не собираюсь влюбляться, так? А в остальном план-то неплохой. Устроить себе отпуск на югах, там отыскать кого… что-то мне уже тошно. И головой трясу. Нет, я уж лучше до конца своих дней сама… кота вот заведу. Надеюсь, если полюблю кота, то ему-то мучительная смерть не грозит? — Тут я по-всякому пытался. И так, и этак… если уж ведьмы беречься стали, от счастья отказываясь, то проклятье точно было. Но сама знаешь, у любого проклятья срок свой. А тут… сколько сот лет прошло? Могло статься так, что повывелось это вот проклятье. А ведьмы рода Афанасьева… Он, к слову, говорит так, словно бы сам этого рода не касается. — …они привыкли к новому порядку. Или боялись нарушить. Матушка вот решилась… Но вышло хреновато. — И тут не скажешь, проклятье ли отца сгубило, или же просто судьба такая. — Почему ты Афанасьев? — В смысле? — Твоя матушка ведь замуж вышла и от рода отреклась. И стало быть… — Совпадение, — Афанасьев усмехнулся. — Случается… они так и познакомились. Поступала она. И в списках фамилию искала. И он поступал. Тоже фамилию нашел… она говорила, что сразу посмеялся, мол, замуж хорошо будет идти, фамилию менять не надо. Как в воду глядел… я тоже Афанасьев, но не этого рода, выходит. Путаница. И бывает. Фамилия, может, не самая распространенная, но и редкою не назовешь. — Наину это тоже злило. Вот… когда матушки не стало, она попыталась меня к себе забрать. Да надолго не хватило. Я еще тем пакостником был. Она же привыкла жить одна. — А мне сказали, что сила… — Это для всех объяснение, — отмахнулся Афанасьев. — Городок маленький. Все про всех знают. И не поймут, что дитё у других людей растет. А тут вроде как и причина веская. Что тут скажешь. И вправду веская. Куда уж более веской-то. — И хорошо, что решилась. А то бы… говорю ж, характер у нее был не тот. Но… — он все-таки поднялся. — Любила она нас. И дочь свою. И меня… и по-за ту любовь силы лишилась. Вот теперь сходится. Глава 43 — Что-то она сотворила… в тот год матушка моя слегла. Мне было года три-четыре, но я помню все. И то, до чего она слабой была, бледной. Что с кровати не вставала почти. Что целители лишь руками разводили. И шепоток за спиной. И то, как мать Марка в доме поселилась, ухаживала и за мной, и за ней. А там Наина появилась. И матушку мою забрала. На три дня. Когда же вернулись, то матушка моя почти и выздоровела. Даже веселой стала. Правда… днем. Ночью слезы лила, во сне. А проснется — и не помнит ничего. Наина сделала что-то и наверняка такое, что… не след делать. Хватило этого не так, чтобы надолго. Год или чуть больше. Потом опять все повторилось. В последний раз я уже достаточно большим был, чтобы вопросы задавать. И замечать. Она возвращалась со спящей матушкой. И уставшая. Каждый раз все более уставшая. Это ни о чем не говорит, потому как многие обряды забирают не только силу, но и жизнь тянут. Потому-то и соглашаются на них ведьмы крайне неохотно. |