Книга Ведьмина ночь, страница 67 – Екатерина Насута

Ясно. Не всякую дурь вот так просто можно взять да выбить.

— О том, что прочие люди его не разумеют, даже те, кого он полагал опорой. Что он желает равенства и возвеличения духа человеческого, а они все о материальном. И что золота ему не хватает, дабы больше войска нанять.

Да уж, очень высокодуховно.

— Я ему помогла, — она запустила руку в волосы, потянула и на подол посыпались камни драгоценные, сине-зеленые, как вода морская застывшая. Змеедева сгребла их в жменьку и протянула. — Возьми.

— Не стоит.

— Бери. Это… подарок. Я давно ни с кем не говорила. Забыла уж…

В конце концов, почему бы и нет? Сон же. Даже если реалистичный, то все одно сон. Хотя… с прошлого камня у меня колечко осталось.

Змеиное.

Совпадение?

Камни оказались теплыми на ощупь. И гладкими-гладкими. Сапфиры? Ничего не понимаю, но красивые.

— Я после приходила каждый год. Приносила подарки. Мне не в тягость.

— А он?

— Рассказывал. Удалось людей нанять. Где-то силой, где-то подкупом, но ширил он свою державу. И закон издал, написанный. И велел людям свободу дать, всем, которые были…

Подозреваю, многих это не обрадовало.

— Жена его умерла. Он новую искал… тогда-то все и приключилось.

— Мор?

— Что? Нет, ведьма. Все беды от ведьм.

Между прочим, я тоже как бы… пусть и не самая могучая, но все же.

— Земли сии особые. Тут рядом корень идет от древа миров, а под ним — родник, что силой особой полон, он-то и пробивается, а где и не пробивается, там сам воды питает. Оттого всегда и тянуло сюда иных, тех, кто не рода людского… ведьм вот. Одну-то он и повстречал. Красивую…

Я перебирала драгоценные камушки.

Успокаивает, однако.

— Волос у неё золотой был. А все полозовичи до золота падкие… и собой была хороша. Молода, но силы немалой. Ему бы в жены позвать, но…

— Не позвал?

— Позвал. И даже сочетался браком по старому завету. Клятвами обменялись…

Идиот.

Нет, я уже чувствую, что он натворил. И былая жалость тает снегом весенним. Ну вот же… браком… по старому завету… так и стоит в ушах знакомое, мол, кому нужны эти клятвы. И штамп — это лишь штамп, ничего-то он к любви не прибавит.

И еще что-то. Вроде того, что мы любим друг друга и это главное.

— Она понесла от него дитя, мнила, что княгинею войдет в дом его, да…

— Другая вошла, да?

Змеевна склонила голову, будто она была виновата.

— Княжеская дочь…

Надо же.

Времена-то идут, годы, столетия, а ничего-то не меняется. Княжеская ли, генеральская ли, главное, что из семьи правильной да со связями.

Куда уж тут нам, ведьмам, с такими тягаться.

— Может, он и не хотел. Но вышло так, что не так-то просто сотворить державу, какую он желал. Что и врагов много, и ненавистников. А союзников, тех мало. Он все новых искал… тут аккурат свара случилась с другими княжичами…

Стояние при Упыревке?

Упырьграде.

— …и весьма надеялся он, что отец да братья младой княгини ему помогут.

Только ведьма чаяний не разделила.

— Что тогда произошло? Куда подевалось войско, город… все?

— Того не ведаю, — она покачала головой. — Я его упреждала, что негоже вот так… и клятву он все ж приносил. Слово давал.

Слово дал.

Слово взял.

— Нет, не то, — Змеевна снова провела ладонью по волосам, правда, камни ныне посыпались алые, что твое пламя. — Чтоб оно так просто было… он клялся и признал её женой. Пред людьми. Пред богами. Многие слышали. Многие… не поняли бы, когда бы он другую в терем привел. Но он привел. Знаю, что сперва ведьму из терема выставили, в дом старый воротиться заставили и её, и дитя. После уж молодую привезли с сородичами. Но… слухи пошли по городу. Всякие. А те слухи было кому слушать. И не все из пришедших новому богу кланялись. А тут ведь… особые места. И богов чтят. Всех. И не суть, какой ты веры, но коль слово дал, то…