Онлайн книга «Ведьмина ночь»
|
Оно рядышком вроде бы. Бамц. Что за… доберусь, узнаю, кто шалит и уши оборву. Или прокляну. Точно, прокляну, чтоб уши эти отвалились. Я дернула створку и… Бамц! — Да чтоб тебя! — мой вопль пролетел над сонным городом. А я потерла лоб. — Извините! — донеслось снизу. — Я не нарочно! Мне от этого не легче! Я легла на подоконник. — Ведьма? — уточнил тип. Совершенно, между прочим, незнакомый тип. Наглый. А как еще назвать человека, который в шестом часу утра кидается камнями в чужое окошко. В это время любая женщина, до сроку разбуженная, такою ведьмой обернется, что и зачарованной книги не надо. — Сам дурак, — я потерла лоб. Больно, между прочим. Очень! И наверняка, шишка будет. — Я же извинился! — И что? Тип огляделся. А потом вдруг дернулся и прижался к стене. — Эй… — я свесилась с подоконника, правда, ухватившись за него обеими руками. Причем крепко так, ну, на всякий случай. Не хватало еще сверзнуться по-за какого-то там… кстати, как он через забор-то перелез? Или калиткой воспользовался? Хотя вчера курьер не смог и через калитку. Этот же… Пока я соображала — а соображалось спросонья ну очень туго — тип принял свое решение и, вцепившись в ветви винограда, бодро по ним пополз. — Вы что творите! — возмутилась я. Вполне искренне. — Тише… — донеслось снизу. — А то услышат! — Кто? — Невесты, — левая рука типа оперлась на подоконник и когтистые пальцы попытались впиться в дерево. Но то явно было зачарованным, потому пальцы соскользнули. — Ой… Я успела перехватить наглеца за рукав. Оно, конечно, хам и гад, но вот если разобьется ненароком, пусть и по своей собственной глупости, меня совесть заест. Я вцепилась в руку и потянула на себя. Еще и тяжелый! Но вот и вторая рука… и рукав трещит, как бы намекая, что он не для того к рубашке пришивался, чтобы за него всяких там таскали. А тип пыхтит. И голова показалась. Он лег на подоконник. — С-спасибо… староват я стал для таких подвигов. Но внутрь комнаты он соскользнул весьма ловко. Согнулся. Разогнулся. И отвесил поклон. — Позвольте представиться, Лютобор, — и ножкой шаркнул, прям душевно так. Не будь время столь ранним, я бы впечатлилась. — Ведьма. Яна, — сказала я. — Можете так называть. Упырь. Это до меня только сейчас дошло. Тощий. Высокий. Светловолосый, бледнокожий, классический упырь. И смотрит так ласково-ласково… А главное, физия его мне смутно знакомою кажется. То ли в силу упыризма его, то ли и вправду где-то видела. Хотя… я бы запомнила. Уж больно наглая и холеная. Куда там Гришке. — Вы меня чаем не напоите? — ласково осведомился упырь. — А то как-то вот… очень хочется. — Настолько, что вы меня ни свет, ни заря подняли? — я вдруг сообразила, что это он тут стоит в белоснежной, словно только с гладильной доски, рубашечке и джинсах, пусть слегка мятых, но по ощущению, настолько дизайнерских, что и мятость их вкупе с зелеными травяными пятнами казалась частью великого замысла. А я вот — в старой пижамке. С шортами. И котом. Кот был черным и полинявшим, как сама пижама. А шорты — короткими. — Я приношу свои извинения, — сказал упырь голосом, в котором ни тени раскаяния не улавливалось. — И готов всецело компенсировать причиненные неудобства… когда станет возможным. — А когда оно станет возможным? Потому как вдруг да он вовсе тут поселиться захочет? Я на такое не согласна, но то я. А вот дом его пропустил. И вообще судя по наглости, этот упырь чувствовал себя тут куда более своим, нежели я. |