Книга Ведьмин рассвет, страница 103 – Екатерина Насута

Лют поддерживал кружку. И я была благодарна.

— А потом она дала мне каплю крови. И я проснулась. Стало плохо. Я хотела позвонить, но не смогла добраться до телефона. А ты как здесь оказался?

— Богиня… это многое объясняет. Допивай. Цисковская сказала, что отвар укрепляющий. Что ничего серьезнее она дать не рискнет, потому что нельзя предвидеть, как на тебя повлияет. Вот. А я сейчас.

— Не уходи! – я вдруг испугалась, что он исчезнет.

— Не уйду, - Лют вытащил телефон. – Просто наберу… и скажу, что ты пришла в себя. И что есть хочешь.

— Хочу, - бульон рухнул в никуда и в животе опять было пусто. Разве что в туалет вот захотелось. – Но… я как-нибудь так. Дома в холодильнике… что-то найдется. Я…

Лют приложил палец к губам.

И набрал номер.

Пара слов. И еще пара… и как он умудрился вот так, быстро и сухо все рассказать? У меня вот не вышло бы… в жизни бы не вышло так.

— Тебе надо умыться, - Лют убрал телефон. – Но сначала допить.

— Я… долго тут лежу?

— Три дня, - он ответил далеко не сразу, явно прикидывая, стоит ли говорить правду.

— Три… дня?

— Свята пыталась тебе дозвониться. И Ульяна Цисковская, но ты не брала трубку. Они и пошли смотреть. Когда они успели подружиться?

— Понятия не имею.

— Главное, что войти не сумели. Калитка вросла в забор.

— А она так может?

И по себе чувствую, что может, что еще не так может.

— И плющ поднялся. А это дурной признак.

— Я… не специально.

— Мне через забор лезть пришлось. Хорошо, что ты окно оставила открытым. Я тебя и нашел. Кстати, калитку так и не удалось отворить, как и ворота. Ты бы слышала, как возмущалась Цисковская, когда пришлось ей через забор перебираться. И дверь не открывалась.

— И как она?

— По веревочной лестнице.

Я попыталась представить Цисковскую на веревочной лестнице. И хихикнула. Нет, это… это чересчур.

— Она просила передать, что в следующий раз не полезет.

— Я… извинюсь.

— Обязательно. Она… своеобразная женщина, как и все целители, впрочем, но за тебя переживала. Два дня была рядом… ты силы тянула.

— Я?

Помню что-то такое… помню тепло, которого мне не хватало.

— Из меня сперва, но оказалось, что я не так силен, как думал. Потом из Цисковской… Мир вот отметился. Зар хотел, но Цисковская запретила. Он еще не стабилен, хотя после помолвки стало легче.

Кому?

— Но сила в тебя уходила… - Лют замолчал. – Цисковская потому и сказала, что это не совсем яд… точнее, что не материального плана, что воздействие идет на энергетическом уровне. Теперь, правда, понятно.

— Не мне.

Три дня.

Я… я страшная. Наверняка. Человек, три дня проведший в постели, не может выглядеть свежо… волосы грязные и спутались. Лицо… и пахнет от меня не розами.

— Боги… можно долго спорить о том, что они есть. Кто-то полагает надсуществами, высшими, кто-то – овеществлением энергетического поля планеты… кто-то просто считает, что боги – это боги и не надо выдумывать ничего нового. Главное, что они чересчур велики и могучи, чтобы мир яви выдержал их присутствие.

И потому она существует там?

Вовне?

— Вещи, которые подвергаются воздействию божественной силы, обретают разного рода свойства. И превращаются в могущественные артефакты… или волшебными становятся.

— Вроде станка?

— Именно. Скорее всего этот станок изначально был создан кем-то иным, богом или тем, кто почти достиг божественности.