Книга Ведьмин рассвет, страница 151 – Екатерина Насута

Или… или так можно вовсе договориться, что вины на княжиче нет?

Что он сам жертва злых и равнодушных к трепетной душе подростка взрослых?

Чушь…

Потому и молчим.

— Знаешь… я вот думаю… что бы я сделал, если бы выяснилось, что Гор вытворил что-то такое, - Лют нарушил тишину, когда солнце уже наполовину поднялось над лесом. – И не знаю. К счастью, он не такой. Он во многом лучше меня. Наверное, так и должно быть, чтобы дети были лучше родителей. Но если бы вдруг… что бы ты сделала?

— Понятия не имею, - честно призналась я. – Выдрала бы, наверное… так, чтобы сидеть не мог.

— Это само собой.

— И тебя?

Лют поглядел куда-то в сторону, вздохнул и кивнул.

— Было… унизительно.

— И непедагогично.

— Поначалу. Хотя вот… вряд ли до того меня можно было достучаться как-то иначе. Впрочем… кости болели, но я почему-то был уверен, что все равно прав. И когда дед выставил из дома. И пригрозил, что вообще вычеркнет из рода. И помогать мне запретил. Маме, отцу…

— А…

— Тетю Наташу пришлось отправить на реабилитацию. Как и гувернера, но там легче. Он более устойчив был и все же контактировал меньше. А она вот… я пытался встретиться. Потом. Она отказалась. Уехала… и письмо написала, что меня не винит, что её предупреждали и о моих особенностях, и обо всем… но она боится, что если встретиться, то все начнется снова. Причем она права. При таком глубоком воздействии не нужно даже осознанного влияния. Так что…

Солнце еще выше.

— Но я по ней скучаю. Очень. А даже писать боюсь, не говоря уже о том, чтобы звонить.

И земля поет. Где-то там, в сизом пока еще поднебесье, зазвенел жаворонок. И откликаясь на песню его, вздохнула земля. Я слышала и вздох этот, и как побежали по корням соки, как потянулись к солнцу травы, спеша раскрытья навстречу.

И вся-то древняя исконная сила, подчиненная великому ритму, пришла в движение.

— Теперь тебе надо бы еще сказать, что всей своей последующей жизнью ты искупаешь ошибки молодости.

— Я? – Лют хмыкнул. – Хотелось бы. Но правда в том, что не искупаю. Правда в том, что я радостно совершаю новые. Раз за разом. Потом пытаюсь исправить. Или не пытаюсь… вляпываюсь, выбираюсь.

— В общем, как все.

— Именно.

Ветер пробежался по травам, заставляя кланяться.

— Презираешь?

— Я? – вопрос удивил. – Нет. Просто… не знаю. Школа в приюте была такой… своеобразной. Нас хорошо учили. Действительно, хорошо. И поощряли тех, у кого успеваемость на уровне. И следили. Очень жестко. Как только кто-то начинал пытаться… давить остальных, он сразу оказывался в кабинете у директора. И обычно на этом все заканчивалось.

— Обычно?

— Ведьма умеет быть доходчивой. Как-то… перевели к нам девочку… не знаю, почему её взяли. Она привыкла к другому. К силе. И силу пыталась применить. В первый же день у кого-то что-то там отобрала. И попала к директрисе.

— Но не помогло?

— Она почему-то решила, что дело в камерах. И надо просто их избегать. И еще пару раз пыталась… избила даже кого-то из младших. Сильно. После этого надолго исчезла. А вернулась очень тихая. Даже испуганная какая-то. Мы только вздохнули с облегчением. Понимаешь, там есть правила. Соблюдаешь их и у тебя тогда все хорошо. А она нарушала правила. Мешала. Вот… теперь я думаю, что с ней сделали? Наверняка, ничего хорошего.