Книга Ведьмин рассвет, страница 150 – Екатерина Насута

— Ты был засранцем, - не выдержала я.

— Редкостным. Главное, я был абсолютно уверен, что в своем праве. Что город весь, и люди в нем, и нелюди – моя собственность. И раз уж семья во все это вкладывается, то все вокруг должны быть благодарны до конца дней своих. И выражать эту благодарность так, как мне хочется.

— Мерзко.

— А то… знаешь, я пытаюсь понять, сейчас вот, почему меня переклинило. И ощущение, что это вовсе не я был… что виноват кто-то другой. Обстоятельства там. Или сложная жизнь. Только правда как раз в том, что это был я. И ни ведьмы рядом, ни иной сущности, на которую свои грехи переложить можно, нет… в общем, тогда и с дедом стычки начались. Он явно стал что-то подозревать, начал давить… разговоры про долг и все такое. Учебу. Я обижался, что не понимают…

— И сбегал?

— Именно.

— Сюда?

— Да. Здесь ведь красиво.

И не поспоришь. Небо почти прозрачное, но такое, с легкой сединой. И скоро вспыхнет. Я прямо кожей чувствую эту близость нового дня.

— И когда все вышло?

— Незадолго до выпускного. Мы гонки затеяли. На спор. Мол, какая машина круче. У всех ведь были уже. Только чего нам друг с другом мерить? Нашли одноклассников. Заставили сесть за руль… поставили связь, чтобы командовать. Это ж как машинки на радиоуправлении, только с людьми. Выигравшему награда. Проигравшему… в общем, ничего хорошего. Тотализатор… жребий… все такое. Прочие тоже втянулись.

— И?

— Парень не справился с управлением. Разбился.

— Насмерть?

— Нет, - Лют опустил голову. – К счастью, нет… машина в хлам, его вырезали… тут уже замолчать все не вышло. И дед приехал, отец Мира… Марка… начали разбираться. Сами. Все и всплыло…

Небо полыхает багрянцем. Красивый цвет, насыщенный такой. Кумачовый-алый и темный, гранатовый. Золото нитями.

— Дед… я никогда ни до, ни после не видел его в такой ярости. Да в общем-то не только его… Миру тоже досталось. Марку… хотя он как раз против был изначально. Ему это все не нравилось. Нарушало покой города и все такое. Но мы же друзья. А друзьям не отказывают. И друзей не сдают.

Если смотреть только на небо, то можно не думать… о чем?

А ни о чем.

Солнце вот проклевывается. То есть оно существует где-то там, вовне. И не оно движется, а планета. Я знаю. Только… сейчас именно солнце выглядывает из-за кромки далекого леса.

— Главное, я ведь не раскаивался. Вроде бы и понимал, что плохо поступал, что нельзя так, но не раскаивался. Как же… никто не умер. Вред, здоровью нанесенный, мы компенсируем. Моральный ущерб? И его. У нас же много денег. Все можно компенсировать, - Лют это произнес очень тихо. А потом вытянул ноги и признался. – Я встречался с ним, с тем парнем. Позже. Когда мозги начали на место становиться. Просил прощения… знаешь, кажется, он не поверил, что я всерьез. Он сказал, что и не в обиде. Что дед и вправду оплатил. И ему лечение, и его сестре… у него сестра была со сложным диагнозом. Помог переехать. На учебу устроил, потом на работу и все такое… вроде как в конце даже хорошо получилось. Но в глазах я видел, что… ни хрена деньги до конца компенсировать не могут. И за руль он больше не садился. И протез, пусть отличный, индивидуального изготовления, но нормальную ногу не заменит. Так что…

Молчим.

Оба. Смотрим на солнце.

Что сказать? Понятия не имею. И как к нему относиться, тоже не знаю. Лют, нынешний, ведь другой. И вроде как не отвечает за себя-прошлого. И тогда-то не только он виноват, но и другие, которые могли бы обратить внимание. Остановить.