Онлайн книга «Ведьмин рассвет»
|
Наследников? Спросить… или не стоит. Иные раны затягиваются медленно. Ни к чему бередить. — Как ты… себя чувствуешь? – оказавшись наедине с дядей, я вдруг совершеннейшим образом растерялась. О чем нам говорить? — Куда лучше, чем прежде, - дядя улыбнулся неловко, кривовато так. – Все… налаживается. Наверное. — Наверное? — Я… нашел брата. Прикусываю губу. — Отец сказал… похоронил его. Спасибо. — За что? — Мы поговорили… с ним. И с Федькой. Он не держит зла. Он и вправду сбежать собирался. Не мог больше там, один… и получается, что все развалилось. Она… она не хотела убивать. Я так думаю. Молчу. Нечего сказать. Как узнать, хотела убивать сына безумная ныне старуха или не хотела? Или не зря лесные люди боятся безумия? Гниль души? Можно ли её излечить? И как? Тут живая вода вряд ли поможет… — Вчера я не доглядел. Уснул почему-то… устал. Очень. Она как-то… дотянулась. Коснулась креста. Опасно это, а она… - дядя тяжко вздохнул. – Теперь думает, что её снова пять… точнее просто пять. Ничего не помнит. Никого. Это… страшно. Страшно. Я представила, что и я сама… представила и содрогнулась. — Я нашел интернат. Хороший. Дорогой… — Я помогу… — Не надо, - он покачал головой. – У меня есть деньги. Просто как-то… и оставить не могу. За ней присматривать надо. Да и врач говорит, что это начало, что… может стать хуже в любой момент. И сиделку если только круглосуточную. А у нее еще давление. У мамы… — Если интернат хороший… Замолкаю. Даже если хороший, совесть все равно будет грызть и мучить. И нашептывать, что его сыновний долг самому приглядывать. — Ей пять, - дядя посмотрел на свои руки. – И она счастлива… вчера рассказывала, что вырастет и выйдет замуж. И муж у нее будет хороший. Он станет её любить… Ком застревает в горле. И не только у меня. У него тоже. И мы снова смотрим друг на друга, и молчим. — Там, в шкатулке… гвозди… — Знаю. — И крест… — Это крест. Теперь. Один. Как-то так получилось… я читал записи, те, что ты сделала. И все верно. На той стороне… все яснее. Понятнее. Увидел. Призвал, и она откликнулась. Сила. Две части снова стали одним, как должно. Осталось лишь повторить тут. Странно, почему отец не увидел. Нисколько. Он, как и многие люди, искал святыню, а не Бога. А разве гвозди могут быть святыми? — И что теперь? — Не знаю. Это… все-таки святыня. Из тех, что… ей не место в нашем захолустье. В старом храме, обыкновенным и похожим на все сельские храмы одновременно. В нем нет ни должного пафоса, ни величия. Ничего-то нет. — Будет создана комиссия… — Только будет? Еще не забрали? — Пришло распоряжение. Я… сразу, как доложил, и отправился… в столицу, но… ей там не понравилось. Я хотел отдать, но оказалось… …что избавиться от подобной вещи, коль уж она тебя выбрала, не так и просто. — И как они… восприняли? Там? — Неожиданно спокойно. Мне даже кое-какие бумаги выдали. Секретные… оказывается, раньше существовал рыцарский орден. Воинствующий. Еще в Византии. Основан был матерью Константина, того самого, Великого… Который перековал гвозди из Креста Господня на уздечку. Помню. — Во главе его встал сын Константина, Флавий Юлий Крисп[1]. Так мать Константина пыталась спасти его от гнева отца. И спасла, судя по всему. Главное, что задачей ордена было не только и не столько реликвии хранить, сколько способствовать… распространению веры… |