Онлайн книга «Ведьмы.Ру»
|
— И набрала же ты, — раздалось рядом. — Ишь, сколько всего… ошмётки какие-то… ну кто ж так колдует? Потом, небось, маешься с головной болью… — Я не колдую… — Ага, а откуда тогда? — перед носом повисла чёрная капля на длинной паутинке. — Что это? — Это? Это то, что ты не колдуешь… — У меня дар нестабильный, — призналась Ульяна и впервые, кажется, произнесла это без обиды и стыда. — Раньше ещё, после школы, был просто слабым, но как-то управлялась. И поступить даже поступила… На бытовую магию. Платно. Это, конечно, не высокий практикум, как у Данилы, но… но ведь неплохо. — Училась вот… чем дальше, тем хуже. Я пыталась. Честно… последний год вообще по старой памяти отметки ставили. Сила вообще ни в какую… я её чувствую, а вот работать… элементарный конструкт создать не могу. — Это потому что ты ведьма, — Ляля плеснула водой в лицо. — А ведьмам эти костыли не нужны… ну, это как если бы мне плавники обрезать и ласты всучить, чтоб плавала. Понимаешь? — Нет. — М-да… ладно… пошли на берег, что ли? Там договорим. Глава 5 Где речь идет о скоропостижных последствиях недавних событий Сидя на куче мусора и жуя яблоко, ворона смотрела на пейзаж городской свалки. Данила открыл глаза. Белое. Красивое. Кто бы знал, до чего красив и многообразен белый цвет. Какой он… насыщенный. Впечатляющий. И оттенков… раз-два-три… — Четыре и пять, — произнёс Данила вслух и почему-то хихикнул. — Вышел зайчик погулять… Смех вырвался из горла клокочущими шариками. Разноцветными. Вот как в детстве, когда он с няней в парке гулял, и там шарики продавали. Данила помнит. Пусть говорят, что детские воспоминания — это ерунда, что до трёх или четырёх лет вовсе на них рассчитывать смысла нет, но он помнит. И человека. И шарики у него на ниточке. И что няня отказалась покупать, а он расплакался. Теперь вот и у него шарики есть. Бум. Надо рот открыть и шарик выпустить. Бам. И второй. Бум-бам… — Доктор, что с ним? — обеспокоенный голос матушки заставил закрыть рот и замереть. Данила и руки вытянул, уставившись в потолок. Где он вообще? Какая разница. На потолке трещинки смешные. Вон те на рожицу похожи, а в углу группа целая, будто живопись наскальная. Только мало, надо бы добавить, чтоб уж целое полотно. — Как бы вам сказать… А это Савельев. Целитель? И лично? Стало быть, всё плохо. Данила попытался заставить себя думать, но как это сделать, когда рот полон разноцветных шариков и те норовят выбраться на свободу. Ему же приходится стискивать зубы и не выпускать. Шарики стукались о зубы и уходили в голову, где вязли в мозгах. А мозги были как кисель. И ещё вон трещинки не отпускали. Они есть. Но если Данила отвернётся, то их не останется. — Он… он умрёт⁈ — нервная нота спугнула трещинки и те поспешили спрятаться под толстый слой побелки. — Нет-нет, Мария Игнатьевна, что вы. Его жизни ничего не угрожает… это просто… последствия. — Чего? — Отравления… — Савельев явно мялся. — Его отравили? Тоша! Тоша, ты это слышал⁈ И отец тут? Плохо. Ругаться станет. Всегда недоволен. С детства прямо. Данила хотел, чтобы отец был доволен. И рисунки рисовал. Стишки учил тоже. Но почему-то забывал. Вот в детской — помнил, а стоило няньке в кабинет отца его проводить, как всё, все слова из головы вылетали. |