Онлайн книга «Ведьмы.Ру»
|
И по плечу похлопал. — В смысле? — Жопа в коромысле, — отец сказал это сухо. — Хватит. Пора взрослеть, Данила. И шанс я тебе дам. Вот как раз до двадцати пяти лет… иди к своей невесте. Решай её проблемы. Расторгай этот грёбаный договор. Нам он точно не в тему. Возвращайся. И тогда поговорим о твоём будущем. — А если нет? — Если нет… на нет, как говорится, и суда нет… ты совершеннолетний. И не мне тебя жизни учить. Благо, есть ещё желающие. Чтоб их… И эти шанса не упустят. Никогда не упускали. Вот… гадство. — И да… для чистоты эксперимента. Когда-то я приехал в этот город с пятью тысячами рублей в кармане. Тебе дам десять. Да он издевается! Глава 8 О проклятьях, сложностях родственных отношений и женихах с демонами Петр Первый в детстве жил в Петербурге. — Привороты разными бывают. Не одобряю, конечно, — сказала бабушка, когда поняла, что Ульяна не сильно впечатлилась. — И отговариваю, потому как нет в приворотах правды, а значит, и счастья не будет. Настоящего. Ульяна кивнула. Она вот привороты тоже не одобряла категорически, но больше от того, что занимались ими, как и отворотами, снятиями венца безбрачия и прочими донельзя странными вещами, люди сомнительного свойства. А выходит, что и бабушка… — Есть простые. Скажем, по следу. Или на воде. Их-то и проворотами назвать сложно, если так-то. Не то, чтобы вовсе баловство, скорее уж нужны, чтобы человек внимание обратил. Увидел. А то бывает, что ходит, ходит, а очевидного не замечает. Держатся такие от пары часов до пары дней. Там уж слетают и или сложится оно, сживётся, или нет. Или встретится динозавр, или нет. Понятно. — Есть те, которые долгие, на месяц-два и до года. А если продлить, то и дольше. Нехорошая вещь. Такой приворот обоих мучает. Две нити силком сплетаются в одну, и добре, если и вправду что-то из того получается. Но чаще нет. Примученный любить-то любит, но любовь его тяжёлая. Он мнителен становится, ревнив и слезлив. То кричит, то плачется, то болеть начинает. Иные и вовсе руки на себя наложить пробуют… или даже накладывают. Душа в том видит свободу, к ней и стремится. Случается, что не только на себя. А другая сторона, которая затеяла всё, тоже платит. Здоровьем. Удачей. Душою даже… но такие привороты вспять обернуть можно. Нелегко, но вот при желании — вполне. А вот когда на крови сделан… Страшная сказка у старого пруда. Под пирожки с мухомором. Почему бы и нет. Только ночь уже, вон, небо потемнело, звёздочки выкатываются одна за другою. И луна прорезалась, почти полная, чутка только с одной стороны скособоченная. — У… — выдал Никитка нерешительно. — Извините. Прям… душу тянет повыть! Чую, просыпаются во мне тёмные инстинкты диких предков… — Это просто ты пирожков пережрал, — Ляля вынырнула из пруда. — Вот и пучить начинает. А воет он, чтоб бурчание в животе не было слышно! — Ябеда! — Сейчас вовсе в кусты попрётся… — Кровь — это основа основ. Чай, в университете рассказывали про запретные разделы? — Д-да… а вы откуда… ну да, извините… не подумала. — Не такие мы и дикие, — усмехнулась бабушка. — Те, кто ставил запреты, прав был. С кровью ни одна ведьма без веской причины не свяжется, ибо такая волшба, она не только по ведьме ударит, но и со всего рода плату возьмёт. А не каждый род такую плату выдюжит. И ведь знала же, глупая, да решила, будто умнее всех. |