Онлайн книга «Ведьмы.Ру»
|
— Тараканова? — Данила обернулся. — Тараканова… ты это… не того. — Н-не того… н-не этого… — Ульяна сползла на мешок картошки, которая вдруг показалась до крайности твёрдою. Вот будто камень, а не картошка. И это тоже огорчило, прям до глубины души. Что это за существование, когда даже картошка не правильная? — Я ничего-о-о… — У-у-у, — донеслось из-за двери прежалобное. — А-у. — У-а… — вырвалось у Ульяны и тотчас печально хлюпнуло в носу. — Тараканова! А вот трясти её не надо. Если жизнь — боль, то зачем ещё добавлять? — На меня смотри! Смотрит. Не интересно. Она эту вот физию видела. Нет, физия, конечно, симпатичная. И даже уши оттопыренные не слишком общее впечатление портят. Но… — Это её нежить морочит, — заявила Лялька. — Ты держи покрепче, а то под мороком человек за себя не отвечает. Правильно. Ульяна и не хочет отвечать. Ни за себя, ни в принципе. — Стой, падла! — донёсся радостный, полный какого-то невыразимого счастья голос дяди Жени. — Я тебя сейчас упокою! Вот… ну кто так орёт? На месте бедной нежити Ульяна точно не стала бы останавливаться. Хотя… упокой. Это почти покой. Лежишь себе тихонько и никто не трогает. Она даже руки на груди сложила, примеряясь, как ляжет. Потом подумала, что стоя или даже сидя, особенно, когда за плечи трясут, упокаиваться как-то не совсем правильно. Не по канону. — Ах ты… падла юркая. — Мелецкий, — Ульяна заставила себя улыбнуться. — А ты мне жених? — Ага… — Тогда на руках носить должен… — Да запросто! И трясти перестал. Правда, ровно для того, чтоб на руки и подхватить. Вот же… впрочем, на руках очень даже ничего так. Тёпленько. Спокойненько. Ульяна закрыла глаза. Нет… как-то сгорбленно получается. А упокаиваться надо ровно. Вот она на йогу один раз попала. Случайно. Там про расслабление говорили, а это тоже почти упокой. — Она не умрёт? — кажется, Мелецкий заволновался. — С ней что-то не так! — Да всё с ней так, — Ульяну наглым образом ущипнули за щёку. — Видишь, глаза открыла. — Какие-то осоловелые. — Так осоловела. Наверное, с морочником никогда прежде… — Я кому сказал, стой! — … не сталкивалась, вот и повело. Или проклятье действует. Ты просто держи, а то она пока тихонько помирать решила, но сейчас пока тишком, а вообще может и активно. — Э-м… ладно, — в голосе Мелецкого явно чувствовалась неуверенность. Вот это они зря. Активничать желания не было. Вообще желаний не было. Ну почти. Интересно, если Мелецкого попросить, то… — Можно её в гробу запереть, — предложил Игорёк. — Он надёжный. Там особо не самоубьёшься, места всё де немного. Активировать не будем. — Я… как-то… лучше так, — Мелецкий подкинул Ульяну и перехватил её так, что получалось, будто она на руках сидит. Хотя… да, если голову на плечо пристроить, то вполне себе упокоительно. Лучше чем в гробу. Или всё-таки? Воображение нарисовало, как она лежит, вся такая прекрасная, и вокруг столпились горюющие родственники. Кто-то с надрывом рассказывал, каким Ульяна была чудесным человеком, кто-то страдающе морщился, сдерживая скупые слёзы. И даже Мелецкий был. Строгий и мрачный, осознавший, что жизнь уходит. На этом месте воображение засбоило, потому что осознавший всё — ещё знать бы, что конкретно — Мелецкий категорически не вписывался даже в фантастическую картину. |