Книга Ведьмы.Ру 3, страница 229 – Екатерина Насута

— Пару?

— Пять. Или десять. Больше уже не возьмёшь, слишком опасно выпить до дна. А я всё-таки не убийца. Я, между прочим, и выбирала из тех, кто помоложе, и здоровых, и эликсиры им оставляла укрепляющие. Заодно и морок любовный снимала.

— Приворот?

— Не совсем. Приворот — это наше, ведьмовское. Приворот идёт на душу. А вот там скорее что-то от обычной магии… ментальное воздействие, думаю. На разум точно. И кое-какие зелья, которые усиливали эффект. Как понимаю, убирали тревожность, подавляли волю, усиливая эйфорию. Что-то вроде лёгкого наркотика. Знаешь, встречаешься с кем-то, он тебя угощает кофе там или что сейчас пьют. И тебе приятно. А от напитка становится хорошо. Душа парит. Радость в сердце и всё такое. А человек исчезает, и радость с ним. Это тоже, Улечка, вполне себе обычная схема. Но не скажу, что препараты были серьёзные. Пару дней и само бы вывелось. Я помогала и всё проходило куда как легче. Заодно заговаривала память, чтоб лишнее убрать. И договорённость была. Моих девочек никто после не трогал. Так что, считай, я их спасала. А у всего своя цена. В том числе у спасения.

— И ты серьёзно? — Ульяна видела нити.

— А что, думаешь, им было бы лучше остаться здоровыми и полными жизни, но в борделе? В лучшем случае в борделе. Я не лезла в его дела, но знаю, что там всё непросто. И те деньги, которые он вкладывал в своё мероприятие, их… как бы сказать… слишком много, чтобы окупить это вот всё. Бордель — это так, к слову. Это почти удача.

Фигуры девушек колыхались.

Ульяна видела тончайшие полупрозрачные нити, что протянулись от неё к матушке.

— Ты… никому не говорила?

— А кому? Нет, определенные связи у меня имелись. Но не те, что рискнули бы выступить против него. Он человек серьёзный. Потому не факт, что убрали бы его, а не меня. Это первое.

— Есть и второе?

— Конечно. Связь. Разорви я с ним отношения, и что? Где мне брать силы? А так… в конце концов, я ведь всё-таки тёмная ведьма. Мне положено.

— То есть, для тёмной ведьмы нормально отбирать чужую жизнь?

— А тебе не рассказали?

— Мне мало что вообще рассказали, — сухо заметила Ульяна.

— Что ж… к тёмным ведьмам приходят с тёмными же желаниями. У них не просят оберегов для любимого или там заговоров на здоровье. Нет. Их ищут, чтобы приворожить кого-то или, наоборот, разорвать нить чувств, заморочить голову, наслать проклятье, отвести удачу.

Стоило коснуться ближайшей нити, и та лопнула с нежным звоном.

— И если ведьма настоящая, а не шарлатанка, то она возьмёт не только деньгами. Она поставит иную плату…

— Потребует дитя?

— Не всегда. Но может и его. Правда, это давно уж запрещено. У нас свой кодекс. Попроси у матушки почитать. Занятнейшее сочинение. Кстати, местами сильно с уголовным расходится. Поэтому, если думаешь, что меня могут привлечь к ответу…

— Могут?

— Могут. За нарушение процедуры. Формально я должна была бы заручиться их согласием. Когда к ведьме приходят и просят о чём-то, она называет цену. Помимо денег. Помнишь, я читала тебе сказку про Русалочку.

— Помню. Ты назвала её слабохарактерной слюнявой идиоткой.

— И ещё скажи, что я не права. Но там чётко описано. Русалочке подарили ноги, но забрали её голос. Так и ведьма. Может забрать и голос, и густоту волос. Или ясность взгляда. Смех. Или вот лёгкость, с которой человек живёт… хотя лёгкие люди к тёмным ведьмам не ходят. Радость. Но чаще всего платой становятся жизненные силы. Она предупредит, да. Правда, редко кто относится к таким предупреждениям всерьёз. И потому, чтобы потом не жаловались, человек должен будет подписать документ.