Онлайн книга «Внучка берендеева. Второй семестр»
|
…мальчика отозвать. Послать за ним холопа… или лучше Фагиру? Хоть старая, но доверенная… единственная, пожалуй, кому Ксения Микитична могла верить… или не могла? Кругом одни завистники. Соглядатаи. — …а то побледнели сильно. С сердцем шутковать не надобно, – наставительно произнесла хозяйка, вытирая пальцы о край платка. Красного. Желтыми розами расшитого. …мальчик будет обижаться, но послушает… один-единственный раз оступился, о чем после просил прощения… и Ксения Микитична, конечно, простила. Куда ее Игнатушке против интриганов? Заморочили голову, закружили… вот и подписал бумаги. А назад-то ходу нет. Слово боярское крепче железа. — Я… – Она отставила чашку, так и не притронувшись к кофею. Он давно остыл, и теперь был особенно черен, что зрачки собеседницы ее. …и со свадьбою поторопить. Выхвятины противиться не станут. Им этот брак куда как нужней… и отписаться, чтоб девку сразу прислали… Спешить надо. Чутье подсказывало, что недолго осталось. А ведь с чего бы? Здоровьицем Божиня Ксению Микитичну не обделила, и даром, и годков ей немного… матушка, вон, до сих пор жива. Немощна стала, но у нее и дар слабей. …нет, неспроста эта слабость, неспроста… и целителя гнать в шею. Другого позвать, который в болезнях разбирается. …или не болезнь это? Прокляли?! Мысль была неожиданной, и Ксения Микитична сама удивилась тому, отчего ж прежде она в голову-то не пришла. Конечно… прокляли… и кто? А думать нечего… нет у нее врагов, кроме одного… а этот хоть молод, да лют. Не простит мамкиной смерти. Ксения Микитична и не простила бы. А значит… надобно бежать… искать магика… хорошего магика, который бы… почему прежде она не подумала? И Ксения Микитична заторопилась. Встала. Вышла во двор… как села в возок, и сама не помнила. В возке ж ее ждали. Обняли, набросили на плечи шаль пуховую. Хотела стряхнуть, да поняла, что не способна пошевелиться. И шаль тяжела, что свод небесный. — Озябли вы, тетушка, – произнес голос ласковый. И Ксения Микитична вдруг осознала – ошиблась она. Не полукровка ее проклял. — Потерпите, уже недолго осталось… — Ты… И дар ее вспыхнул свечкою восковою, сжигая наведенный морок. Вчера. И третьего дня… И день до того. Все это было. Старуха с ее кофеем… и разговор этот… и мысли собственные Ксении Микитичны, запутанные, что клубок шерсти. Возок… …родственник дорогой. Не Ксении Никитичне сии визиты надобны были, а ему. — За что? – Она сумела заглянуть ему в глаза. И подивилась, что глаза эти мертвы… как раньше-то не видела? Он же погладил Ксению Микитичну по волосам, и показалось ей – с руки его смертный холод идет. Она же поняла. — Книга… она велела… книгу отдавать не желала… она… как? Я была осторожна… я… пожалуйста, я не хочу умирать! Он смотрел… с сочувствием? Смерть не способна сочувствовать. Ксении ж Микитичне стало страшно. Она бы расплакалась со страху, но помнила, как матушка сказывала – надобно быть достойною древней крови. — Я не хочу… останови ее… я уеду… сама уеду… Игнатушку заберу… Страшная догадка сдавила горло. …он ведь тоже… …кровь царская… кровь древняя… пусть и не прямой наследник, а все одно право имеет… — Она ведь не собирается и его тоже… она… скажи ей, что Игнатушке власть не надобно… не честолюбив он… слаб… Ничего не ответил дорогой сродственник, будь проклят тот день, когда отозвалась Ксения Микитична на просьбу… малую просьбу, а плату за нее давали большую… |