Книга Внучка берендеева. Второй семестр, страница 184 – Екатерина Насута

— Она тебе не нужна. – Милослава вцепилась в руку, не то пытаясь оттолкнуть, не то, напротив, удержать. – Она… просто девка… зачем она? Почему? Я ведь… мы бы вместе… ко мне приходили… я сумею найти союзников… ты и я… а девка и чтобы царицей стала?

Ревность?

Так просто.

Банально.

Скучно.

— Где ты взяла амулеты?

Она не справилась бы с огнем сама. Слишком слаба. Купила? Если так, то матушка желала знать, кто еще способен торговать огнем.

— Азары… – Она смотрела в его глаза, не смея перечить. – Дали… для нее дали… она им тоже мешает. Всем мешает, видишь?

Азары?

Про азар матушка не думала.

— Я найду способ тебе помочь… я почти нашла… у Марьяны есть одно заклятье… у нее…

Он наклонился.

— Мы справимся. – Милослава смотрела с такой любовью, что, будь он жив, сердце дрогнуло бы. Но он умер, и давно, а потому просто наклонился и коснулся сухих ее губ. – Только ты и я… мы справимся…

— Конечно, – согласился он.

— Нам не нужен никто… она не нужна… тебе не нужна… пусть умрет…

Ее сила была сладкой. Как мед.

Кажется, в прошлой жизни он любил медовые пряники.

Арей сощурился.

Солнце было таким ярким… ослепляло. И притихшее было пламя заворочалось, ожило под этим солнечным светом. Нет, хватит.

Он не позволит огню себя сжечь.

И если надо, вернется в подвал.

Вернулся бы.

— Не трясись, – Кирей стукнул в спину. – Иди уже, узник подземелий…

Идти тяжело. Арей себя стариком чувствовал. Кости ноют, ноги не гнутся, а руки будто судорогой свело. И каждое движение боль причиняет. И страшно.

Свет.

И воздух.

Запахи. Звуки, которые оглушили. Небо… бездонное, бескрайнее… и глядит он в него, до слез в глазах, до боли глядит, а наглядеться не способен.

Дышит и…

…в подвале спокойней.

…тихо.

…и никто не мешает.

— Что, вернуться захотел, дорогой племянник? – Кирей хлопнул по спине, и так, что у Арея с трудом получилось на ногах устоять. – Тихо там, как на погосте… а может, того, сразу и на погост? Ляжешь себе ровненько, как положено приличному покойнику. Закопаем. Отпоем. Ни тебе хлопот, ни людям…

— Иди ты…

— А и пойду. – Кирей широко зевнул. – Я свое дело сделал. Дальше ты сам. Если сумеешь.

Это он не со зла.

Норов дурной. Огонь в крови. И теперь Арей прекрасно это понимал.

Он дождался, когда Кирей уйдет, и потянулся, медленно, до хруста в костях. Сел на землю, а после и лег, осторожно коснулся зеленой травы.

Надо же… весна в разгаре.

Сколько ж он в подвале просидел? Долго… вот уже и стрелки соцветий появились… и жук огромный сел на одно, крылья тонкие расправил, гудит, сердится.

Хорошо.

— Поздравляю, боярин, – раздался мягкий голос сзади.

— Что?

— Поздравляю. – Человек стоял под солнцем, и сколь Арей ни пытался разглядеть, не получалось – свет ослеплял. Впрочем, Арей не сомневался, что, если и случится туче солнце сокрыть, ничего это не изменит. Гость нынешний был слишком осторожен, чтобы полагаться лишь на солнце.

— С чем? – Арей сел.

Не без сожаления.

Этакий момент испортили…

— Полагаю, со многим… ты дар не утратил?

Арей промолчал.

— Нет, это я знаю. И с огнем, если уж выпустили, управился. Разве этого мало? С другой стороны… не знаю, слышал ли, но давече скончалась скоропостижно Ксения Микитична…

Скончалась?

Да еще скоропостижно? Мачеха, сколь Арей помнил, отличалась изрядным здоровьем. И вдруг… что он пропустил?