Книга Измена. Не знала только я, страница 35 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Да, — выдыхаю я, сбитая с толку этим странным, практически бытовым вопросом.

— Есть ли у вас рядом кто-то, кто может вас поддержать? Родственник, друг?

Горло сжимается в тиски. Переносицу щиплет, глаза жжет.

— Той, кого я считала другом, я платила за терапию, пока она спала с моим мужем. А родственники... — горько усмехаюсь. — Они восхитились моим смирением. И я не знаю... Я не знаю, что делать дальше. Куда идти?

— А вам и не нужно знать всего пути, — отвечает он твердо. — Для начала сделайте один...

В трубке воцаряется тишина.

Экран гаснет — батарея не выдержала долгого пребывания на морозе и разрядилась.

Подключаю блок.

Досада — вот что я чувствую в это момент.

Бессильная, жгучая досада.

«Для начала сделайте один...» — что?

Нервно жду, когда телефон включится.

Наконец, на экране высвечивается надкусанное яблоко — и я тут же набираю предыдущий номер...

— Телефон доверия, Марина. Я вас слушаю...

... и отключаюсь.

— Дим, что с тобой происходит? — Федор, шеф-редактор новостей, ловит меня на выходе их студии, прижимая папку с материалами к груди. — Ты неделю на себя не похож.

— Не преувеличивай, Федь. — отмахиваюсь. Мне сейчас не до светских бесед. — У всех бывают сложные дни...

— Дни? — Он поджимает губы. — Друг, это я еще мягко стелю. Столько ляпов, сколько ты допустил за эту неделю, не было за все годы, что ты на канале. Послушай, если тебе...

Замолкает.

Дверь студии распахивается. Антон — парень из утреннего шоу, протягивает мне руку, кивком прощается и уходит.

— Послушай, Дим, — Федор пытается отвести меня в сторону, в глухую нишу лифтов, но я отшатываюсь. Морщится. — Я понимаю, тебе сейчас непросто, но ты тоже пойми, что твоё, кхм, состояние транслируется на всю страну. Личное не должно мешать профессиональному.

Внутри всё вскипает. Мы с ним не близкие друзья — так, иногда вместе сидим в баре после эфира — и только. Не ему меня отчитывать.

— Я прекрасно осознаю свою ответственность, Федор, — говорю я так, чтобы у него не осталось сомнений в том, что он лезет туда, куда ему не место. — И я разберусь с этим. Без паники.

— Без паники? — теперь он смотрит на меня с каким-то новым, непривычным выражением — не злости, а почти что жалости. Это бесит еще сильнее. — Дим, ты сегодня про «возможную нормализацию ситуации» сказал с такой обреченностью, будто зачитывал некролог.

— Прекрати драматизировать! Это просто стиль подачи! — я почти рычу. Это не похоже на меня. — У меня свой подход, который, на секундочку, несколько лет держит нас в топе.

Ситуация яйца выеденного не стоит. Я — Дмирий Соколов. Моё имя — бренд! А мне втирают про какие-то ляпы.

Видимо, у меня всё на лице написано, потому что Федор, хмыкнув, качает головой и поднимает руки в примирительном жесте.

— Ладно, друг. — он хлопает меня по плечу, но не смотрит в глаза. — В общем, чтобы знал. Это не мои капризы. Ты неделю косячил, поэтому тебя снимают с эфиров на этой неделе и до конца каникул. Я пытался отстоять, но теперь думаю, что это правильное решение. Ты не психуй. Наверное, тебе и правда надо отдохнуть. Возьми жену, улети с ней на море. Вернешься в эфир после новогодних с новыми силами.

— Какое, нахрен, море, Федор? — чувствую, как виски наливаются кровью. — Какой, нахрен, снят с эфира?! И кто будет вести?!