Книга Укрощение генерального, страница 10 – Татьяна Романская

— Спасибо, Соня, - ответила я. - Это очень мило с твоей стороны.

Внезапно я подняла глаза и увидела, что Денис хмуро смотрит на меня.

— Вот девушка, которая блюет дальше, чем видит, - услышала я чей-то громкий голос у себя за спиной. О нет! У Сони от удивления отвисла челюсть. Я быстро схватила за руку Олю и одарила их своей самой яркой улыбкой.

— Извините, мы закажем выпить.

Я на час ухожу от мамы и Дениса, прячась с Олей среди группы инвестиционных банкиров. Мы пробуем все самые экзотические коктейли в баре, к удовольствию наших друзей-финансистов.

Никита был прав: у него много странных друзей. Банкиры - не самые мои любимые люди, но они помогают мне обрести уверенность в себе после пассивно-агрессивной Сони.

— Ты будешь петь, Алина, - объявляет мама, подходя ко мне. - Прошу прощения, джентльмены.

Я поворачиваюсь и вижу, как она проталкивается сквозь толпу банкиров. Никита следует за ней с озорным блеском в глазах.

— Что? Нет! - протестую я. - Сейчас не время и не место для моего выступления

— Это традиция, сестренка, - улыбается Никита. - Я уже договорился.

Мои глаза расширяются.

— Никита! Нахера ты так делаешь?

Мама прикрикивает.

— Не выражайся, Алина. Перестань драматизировать. У тебя прекрасный голос, и именно поэтому я прихожу на эти мероприятия.

Умоляюще глядя на Никиту, я сжимаю руки.

— Если я тебе хоть немного не безразлична, пожалуйста, прекрати это.

Он пожимает плечами, как будто не контролирует ситуацию. Кажется, он не имеет никакого отношения к этой идее, но он ведь договаривался о моем выступлении с музыкантами. Я ударяю его в грудь.

— Эй! - он потирает то место, куда я его ударила. - Я обожаю твой голос! Кроме того, я бы не смог жить с мамиными придирками, если бы этого не сделал.

— Боже мой, за что мне это все?

Он приподнимает бровь.

— Перестань драматизировать.

— Алина? - говорит мама.

— Да что? - Я оборачиваюсь и свирепо смотрю на нее. - Хорошо. Я спою одну песню.

Она поджимает губы.

— Может, ты наденешь лифчик, прежде чем выйдешь на сцену?

— Щас, ага, - рычу я и срываюсь с места, натыкаясь прямо на Дениса.

На его лице мелькает удивление, когда он отходит в сторону.

— Удачи, - говорит он своим низким, бархатистым голосом.

Голос, от которого у меня перехватывает дыхание. Я хмыкаю и иду к сцене.

Когда я поднимаюсь на сцену, румянец заливает мои щеки до ушей.

Я беру микрофон, у меня внутри все сжимается от волнения. С тех пор как мне исполнилось восемь лет, мама заставляла меня петь на всех семейных посиделках без исключения. Я была настоящей звездой в нашей семье, но эта публика совсем другая. Зрители постарше, как правило, одобрительно постукивают пальцами ног. Но не банкиры и юристы. Этой публике труднее угодить.

Собравшимся, похоже, не по себе из-за отсутствия клубной музыки. Я прочищаю горло и говорю в микрофон своим самым сильным сценическим голосом

— Извините, ребята, моя мама заставляет меня это делать! Мой брат оплачивает все ваши напитки, а я ожидаю, что вы будете благосклонны ко мне. Я обещаю, что спою для вас только одну песню. Но, пожалуйста, не кричите «Ура», потому что тогда моя мама попросит меня спеть еще раз!

В толпе раздается смех и одобрительные возгласы.

Теперь они жалеют меня и не прогонят со сцены. Или, может быть, фраза о том, что брат платит за все сегодня, сыграла свою роль.