Книга Укрощение генерального, страница 86 – Татьяна Романская

Я нависаю над ним, не прикасаясь, пока он опускает чашечки моего лифчика, обнажая грудь.

Его руки обхватывают мои бедра, и он опускает меня, прижимаясь головой к моей влажной щелке. Затем он насаживает меня на себя, наполняя так глубоко, что я вскрикиваю от удовольствия.

— Полегче, - выдыхаю я, поворачивая бедра, чтобы подстроиться под его размер.

— Извини, - отвечает он, - давненько не виделись.

Я начинаю нежно двигаться на нем, дотрагиваясь до того места, которое доставит мне удовольствие.

— Ты такой большой, - стону я, глядя на него сверху вниз, - ты знаешь, как приятно чувствовать его внутри себя?

Я толкаюсь, увеличивая темп, как того требует мое удовольствие, и его дыхание становится все более затрудненным и громким.

— Я сейчас кончу, - говорит он, закрывая глаза и постанывая. - Если ты будешь продолжать в том же духе, я не смогу остановиться.

Я продолжаю двигаться так, что, как я знаю, заставит Дениса потерять контроль. Я контролирую движение; я решу, когда он кончит. Я прижимаюсь бедрами к его паху, раздвигая ноги, чтобы принять его глубже. Он издает низкое рычание, затем отпускает меня:

— Черт, я сейчас кончу.

Когда он наполняет меня своим удовольствием, я ощущаю это как часть себя. Его красивое лицо искажается от смеси эмоций, удовольствия и боли, смешивающихся воедино.

— Это помогло тебе немного расслабиться после перелета? - спрашиваю я, затаив дыхание, держа его внутри себя.

Когда он снова открывает глаза, они полны нежности.

— Да, Алин. Теперь-то уж я отлично высплюсь.

Денис

— Соколов, сегодня хреново бьешь, - смеясь, крикнул мне Максим.

— Я устал, - ответил я.

— Ты хочешь сказать, что это игра тебя утомила?

Я устало посмотрел на него:

— На что намекаешь, а?

— Рожа у тебя слишком довольная. Весь день улыбаешься, хотя играешь из рук вон плохо, и даже Костя обыгрывает тебя, а он вообще играть не умеет. Кто она?

Я закатил глаза.

— Я просто счастлив, вот мне и весело.

— Да да, - сказал Никита, подбирая мяч.

— Тебя не было всю неделю. Она, должно быть, особенная, если ты пропустил наш мальчишник в среду ради нее. - Максим притворился, что плачет. - Мы офигели от того, что ты променял нас на бабу.

Я отбиваю подачу Макса и попадаю в сетку. Мне было совершенно все равно, выиграю я сегодня партию в теннис или нет.

— Вот так вот ты и играешь, - ухмыльнулся он.

— И что? - разочарованно ответил я.

— Почему ты так ее скрываешь?

Я сосредотачиваюсь на своей ракетке, чувствуя себя немного неуютно. Я не знаю, как ответить на его вопрос.

— Ну, встречаюсь кое с кем, - наконец говорю я. - Мы познакомились на рабочем мероприятии.

Трое друзей смотрят на меня с интересом. Никита поднимает брови.

— Должно быть, она какая-то особенная, раз заставила тебя отказать Ренате.

— Да, - отвечаю я тихим голосом. - Но я не хочу об этом говорить.

— Ну, ты можешь нам что-нибудь о ней рассказать? Сколько ей лет? - Никита спрашивает снова.

Мгновение я колеблюсь, потом говорю:

— Ей двадцать восемь.

Никита кивает.

— Надо же, как Алине! - размышляет он. - Интересно.

Я не должен был этого говорить.

— Это отличный возраст, - говорит Максим. - Все еще упругое. Сиськи стоячие. Вот почему ты выглядишь таким измученным.

— Секс хороший? - спрашивает Никита.

Я колеблюсь.