Книга Мачо для стервы, страница 62 – Татьяна Романская

— Что-то случилось? — говорю я, зевая, но к тому времени мои глаза уже открыты, и я вижу причину беспокойства.

Яна разбудила меня, потому что в кровати оказался кое-кто третий.

— Привет, Мила.

Девочка сидит на краю кровати и смотрит на меня своими карими глазками.

— Похоже, мне нужно научиться запирать дверь, — бормочу я на ухо Яне, радуясь, что наши обнаженные тела укрыты простыней. — Ну что, доброе утро, маленький ниндзя?

Мила моргает.

— Что такое ниндзя?

— Тот, кто умеет подкрадываться незаметно, как ты, — я уже готовлюсь к лекции, которую Игорь наверняка прочтет мне позже. Но серьезно? Ему стоило научить свою дочь стучаться.

Мила улыбается, принимая мои слова за комплимент.

— Я хороший ниндзя, да, дядя Матвей?

— Да уж, хороший. Что ты здесь делаешь?

— Бабушка сказала, что ты “сегодня не вылезешь из кровати”, - идея, между прочим, очень привлекательная. — Ты заболел, дядя Матвей?

Яна с трудом подавляет смех, когда я смотрю на часы на стене. Господи, мама, сейчас только девять тридцать.

— Нет. Не заболел. Просто отсыпаюсь, — я сажусь, стараясь сделать так, чтобы большая часть моего тела оставалась скрыта от чужих глаз.

Видимо, я недостаточно осторожен, потому что в следующее мгновение Мила наклоняет голову и спрашивает:

— Дядя Матвей, ты голый? — моя племянница слишком наблюдательная для маленькой гиперактивной девочки. — Мама говорит, что люди спят вместе голыми, когда любят друг друга.

— Хм… — неловко получается. Потому что, да, я люблю Яну. Но в первый раз сказать об этом я хотел бы… как-нибудь по-другому. Да и не хотелось бы давить на Яну с ответным признанием, если честно.

И тут именно Яна вдруг поражает меня, сказав:

— Именно так.

Два слова, и мое сердце замирает в груди, а потом начинает биться, как огромный барабан. Неужели она только что...?

Яна смотрит на меня через плечо.

— Я бы не хотела вызывать у ребенка сомнения в том, чему ее научили родители.

— Верно, — говорю я, все еще с трудом вдыхая и выдыхая ставший подозрительно густым воздух. Скорее всего, Яна абсолютно искренне верит в собственные оправдания. И все же я не могу не думать, что на самом деле имеют место быть и чувства. Мы уже намекали о них друг к другу и все продолжаем ходить вокруг да около, не желая выходить на прямой разговор. Такие моменты — прямое доказательство того, что между нами все не так просто.

Все внутри приятно скручивается при этой мысли. Но молчать о такой большой и важной вещи, как наши чувства, не кажется правильным.

Но куда больше пугают следующие слова Милы:

— У вас будет маленький?

Я провожу ладонью по лицу.

— Подожди... что?

— Мама говорит, что когда два человека...

— Эй, Мил, — перебиваю я ее, как только понимаю, к чему все идет. — Почему бы тебе не спуститься вниз и не узнать, не оставили ли для нас блинчиков на завтрак? Я спущусь следом через минуту, хорошо?

Мила на секунду замирает, явно не желая оставлять меня один на один с Яной, но потом пожимает плечами и выбегает из комнаты.

— Черт. Это было… — я осекаюсь, не зная, как лучше закончить.

Яна заканчивает предложение за меня:

— Неловко. И даже мило.

_ Она сейчас наговорит всем чего-нибудь… пойду-ка я лучше за ней, — нехотя встав с кровати, я отправляюсь на поиски чистой одежды.

Яна смотрит мне вслед остекленевшими глазами.