Книга Мой неуловимый миллиардер, страница 70 – Татьяна Романская

— Держи свои гребаные руки подальше от нее, — угрожающе выдает Фома, но Саша лишь издевательски усмехается.

— Или что?

— Или она станет последним, к чему ты в своей жизни прикоснешься.

Я поднимаю руки вверх, понимая, что мы привлекаем внимание слишком много внимания окружающих.

— Успокойтесь, — говорю я, мой голос мягкий и настоятельный. — Вы оба.

— Валерия, — почти рычит Фома, не сводя глаз с Саши. — Собирай вещи.

Саша ухмыляется и бросает на меня свой фирменный «я же говорил» взгляд, и я тяжело вздыхаю, во мне бурлит чистое отчаяние. У меня возникает искушение наброситься на Фому с кулаками, но это только привлечет еще больше внимания, поэтому я поднимаюсь со своего места и собираю документы, тихонько закипая от злости.

— Поговорим позже, — и Саша с готовностью кивает, беззастенчиво улыбаясь.

Я напряженно слежу за Фомой, и его ярость, заполняющую все пространство вокруг, почти можно потрогать руками. О чем он думал, решив так налететь на нас? Он знает, как много мы поставили на карту.

Как только за нами закрывается дверь кабинета, я поворачиваюсь к нему лицом, и меня переполняет раздражение и разочарование.

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь? — огрызаюсь я.

— Ты злишься на меня? Правда? Какого хрена он так тебя целовал? Почему он всегда так отвратительно близок к тебе? Каждый раз, Лера. Почему ты всегда с ним?

Я позволяю своей сумке соскользнуть с плеча и упасть на пол, держась за последнюю ниточку терпения.

Нет. Слишком поздно.

Я подхожу к нему и прижимаю указательный палец к его груди.

— Он мой друг, Фома, а ты ведешь себя как полный мудак. Я не собираюсь терпеть твою манию контролировать мое общение, так что если думаешь, что можешь указывать мне, с кем я могу дружить, а с кем нет, то ты сильно ошибаешься. Если ты думаешь, что у меня не может быть друзей-мужчин, то можешь сразу идти к черту.

Он обхватывает рукой мое запястье и притягивает меня ближе.

— Мне абсолютно все равно, есть ли у тебя друзья-мужчины, любимая. Но ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я позволю кому-то трогать мою девочку. Ему лучше держаться на расстоянии, потому что я уже сыт им по горло.

Он крепко сжимает запястье и проводит свободной рукой по моим волосам, грубо откидывая мою голову вверх.

— Ты моя, — говорит он, его голос груб. — Никто не может прикасаться к тебе, кроме меня.

Он опускает свои губы к моим, грубо захватывая мой рот, его поцелуй почти жестокий. Он поворачивает нас так, что я оказываюсь прижатой к двери, и я целую его в ответ изо всех сил. Нас обоих переполняет разочарование от того, что нам приходится хранить отношения в тайне, от того, что скоро приедет его бывшая жена и нам придется столкнуться с реакцией детей и моей семьи. Такие срывы — всего лишь вопрос времени.

Фома обхватывает мою талию руками и приподнимает меня, чтобы я могла обхватить его ногами, от его прикосновения с моих губ срывается стон. Он задирает мое платье и грубо сдергивает нижнее белье, толкая в меня два пальца.

— Конечно, ты уже такая мокрая. Ты ведь хочешь меня, правда, любимая?

Я киваю, стараясь не отрываться от его губ.

— Да. Пожалуйста, Фома. Ты мне нужен.

— Скажи мне, что будешь хорошей девочкой. Скажи, что не позволишь ни одному мужчине прикоснуться к себе. Скажи, что ты моя, и я трахну тебя у этой двери прямо сейчас.