Книга Мой неуловимый миллиардер, страница 71 – Татьяна Романская

Я смотрю на него, а он гладит меня между ног, не давая сосредоточиться или сопротивляться.

— Скажи это, Лера.

— Я буду хорошей девочкой, Фома. Я твоя. Только твоя. Никто и никогда не прикоснется ко мне, кроме тебя, я обещаю.

Он ухмыляется и тянется ко мне, чтобы расстегнуть пояс. Мои глаза закрываются, когда он входит сразу на всю длину.

Фома закрывает мне рот рукой и качает головой, сдерживая рвущиеся с губ стоны.

— Помни, где мы находимся, любимая, — говорит он, и я оглядываю его кабинет. В коридоре за этой дверью наверняка ходит много студентов, и нам не стоит заниматься здесь такими вещами, но мы не можем ничего с собой поделать.

Он прижимает одну руку к моим губам, а другой придерживает меня, вжимая в дверь, его толчки глубокие и жесткие, крайне жадные и нетерпеливые.

— Моя, — рычит он, и я изо всех сил стараюсь подавить стон. — Каждый миллиметр твоей кожи — мой, Лера.

Фома прижимается лбом к моему лбу, когда я снова случайно оказываюсь слишком громкой.

— Ты будешь тихой для меня?

Я стараюсь подавить стоны, но не могу. Я целую его изо всех сил, принимая все, что он мне дает. Сегодня я испытываю чувство отчаяния. Моя потребность в нем сильнее, чем когда-либо прежде, и я не могу насытиться. Мне нужен он внутри, так близко, как только можно, и этого все равно недостаточно, чтобы справиться с бесчисленными неуверенностями и тревогами, которые тяготят меня каждую секунду.

Он отрывает свои губы от моих, чтобы посмотреть мне в глаза, и выражение его лица говорит мне, что он уже на грани.

— Я люблю тебя, Лера, — выдыхает он за мгновение до того, как глубоко войти в меня, его последний толчок жесткий и требовательный. — Я люблю тебя, — повторяет он.

Я крепче прижимаюсь к нему, обнимая, упираясь головой в плечо и прижимаясь губами к шее.

— Я тоже люблю тебя, Фома.

Люблю. Глубоко и бесповоротно.

Лера

Мой телефон звенит уведомлением как раз в тот момент, когда я наконец-то начинаю сосредоточенно форматировать список актуальных источников для своей диссертации, и я в раздражении поднимаю взгляд к экрану. Сердце замирает, когда я понимаю, что это звонят из школы, в которой учатся Коля и Лена.

— Алло? — мой голос дрожит, в голове проносится тысяча мыслей. Кто-то из них пострадал? Они заболели? Мне не стали бы звонить, если бы не случилось ничего серьезного.

— Добрый день, Валерия. Вы указаны как контактное лицо Николая Фомина, и мы хотели бы попросить вас зайти.

— Все в порядке? — спрашиваю я, зажав телефон между ухом и плечом, пока судорожно собираю все свои бумаги.

— Боюсь, Николай подрался. Он не пострадал, но пострадал другой ученик.

— Я сейчас буду.

Коля подрался? Как такое может быть? Я волнуюсь, когда мчусь в школу, и к тому времени, как я добираюсь до кабинета директора, в моей голове прокручивается тысяча различных сценариев.

Зайдя в кабинет, я вижу Колю и Лену, стоящих в одном углу, а в противоположном углу — мальчика их возраста, у которого сильно подбит глаз. Он точно заплывет и посинеет. Что могло произойти, чтобы милый Коля сделал что-то подобное?

— Валерия, — говорит директор. Я киваю ему и бросаю взгляд на женщину, сидящую напротив директора. Полагаю, это мать пострадавшего мальчика.

Она смотрит на меня, ее взгляд оценивающий, как будто она пытается понять, кем я могу являться для детей.