Книга Мой неуловимый миллиардер, страница 97 – Татьяна Романская

— Иди, — говорю я Коле. — Готовься ко сну.

Он кивает и поднимается по лестнице, выражение его лица задумчивое. Дети через столько всего прошли. Не могу поверить, что Эмили заставляет их переживать еще больше.

— Мне очень жаль, любовь моя, — я поворачиваюсь к Лере и подхожу к ней ближе, чтобы обнять и нежно поцеловать в лоб.

Она качает головой.

— Мы знали, что это риск. Я… я не ожидала такого, если честно, но мы справимся. Я уверена, все будет хорошо.

Я смотрю ей в глаза, впитывая ее спокойную уверенность, смешанную с болью. Это то, что я люблю в ней больше всего. Чистая, абсолютная стойкость. Я никогда раньше не испытывал подобной стабильности, и это безумие заставляет меня чувствовать себя уверенно в наших отношениях. Лера не собирается бросать меня, когда все так сложно, и все мои сомнения растворяются в воздухе.

— Я пойду проверю Лену, — я выпускаю Леру из объятий.

— Мне лучше уйти.

Я качаю головой.

— Ни за что. Они все равно теперь знают. Так давай двигаться вперед. Вместе.

Она кивает, и я снова коротко целую ее, прежде чем подняться по лестнице.

— Лена?

Я открываю дверь ее спальни и вижу, что она свернулась клубочком на кровати и плачет. Мне больно смотреть на то, насколько ей плохо. Неужели Эмили считает, что ее дурные желания стоят такого состояние дочери?

— О, Леночка, — шепчу я, присаживаясь рядом с ней. Нужно рассказать ей все, что только что услышат Коля, вот только вряд ли Лена станет слушать и сможет услышать.

Лера

— Леночка, пожалуйста, поговори со мной, — едва слышный шепот повисает в воздухе без ответа. — Я так скучаю по тебе, милая. А ты? Не скучаешь хотя бы совсем чуть-чуть?

Она игнорирует меня, продолжая бесстрастно есть свой ужин. Прошло уже больше недели, а она не сказала мне ни слова. Мы с Фомой не были уверены, как будет правильнее поступить, но решили, что я продолжу работать няней, придерживаясь нашего распорядка, насколько это возможно. Эмили забирает их из школы, и они проводят с ней вторую половину дня. Если вечер у Фомы свободен, он забирает детей на ужин. Если он работает допоздна, то за ними заезжаю я.

Я беспокоюсь, что все уже никогда не будет как прежде, как бы я ни старалась. Все, что мы так долго строили, исчезло как по щелчку. Она уходит каждый раз, когда я появляюсь в комнате, и только за ужином мы вместе сидим за столом — и то исключительно из-за того, что Фома поставил детям обязательное условие совместного ужина. Лена больше не притрагивается к книгам, которые я ей приношу, и с Колей мы больше ни во что не играем.

Я думала, что Коля не будет меня ненавидеть… но я ошибалась. Он избегает меня так же, как и Лена, и это разбивает мне сердце. Я не знаю, что делать или говорить. Я понимаю, что мои отношения с Фомой кажутся им предательством, и переубедить детей не получается. Они слишком малы, чтобы понять: даже если бы меня не было, их родители не стали бы снова сходиться.

Я даже не представляла, как много для меня значат эти дети. Они здесь, рядом со мной, но внутри все равно пустота. Тишина и безразличие убивают, как бы Фома ни пытался меня радовать.

Я тяжело сглатываю и смотрю на Колю, который не поднимает глаз от тарелки. Неужели мое присутствие вредит им? За последнюю неделю я ни разу не видела, чтобы они улыбались, дом превратился в настоящее поле боя.