Книга Пока это не было любовью, страница 76 – Татьяна Романская

Знала ли она что-то о Егоре? Слышала ли она о следствии над ним? Я не читала условия того соглашения, но все равно не собираюсь ничего говорить. Риск того не стоит.

— Но не было же острой необходимости рассказывать о Гордее и Татьяне?

— Это правда, но и вреда от этого не было. — Моя мать вздохнула. — Повторюсь, здесь нет четких правил. Тебе нужно использовать свой собственный моральный кодекс. Я знаю, ты думаешь, что у меня его нет, но он есть, ты просто его не замечаешь. Я пишу о незначительных вещах и о том, что может быть обидно или даже вредно — не только потому, что это правда, но и потому, что иногда это важно.

То, что я написала о Гордее, было не нужно и, вероятно, навредит его карьере. Я могла бы написать хорошую статью — интересную и проницательную — без призывов к его увольнению. Однако я задела его за живое, и это неприятно осознавать.

Теперь я понимаю, что к чему. Правды ради правды недостаточно. Я никого не спасала, призывая к его увольнению. Я написала так только потому, что это правда, какой я ее вижу, а не потому, что эта правда поможет Гордею или еще кому-то.

И этого недостаточно.

Я открыла ноутбук, полная решимости пересмотреть статью и отправить новую версию Александру Викторовичу, как только допишу ее. Скорее всего, помощница Александра Викторовича не проверяет его почту так поздно, поэтому завтра я позвоню Даше и попрошу ее удалить первую версию из его сообщений.

К тому времени я уже успею внести все необходимые правки, поэтому мы все равно уложимся в срок. Я напишу лучшую статью, которая не испортит имидж Гордея. Я начала вносить изменения не из-за своих чувств к нему, а потому что я — дочь своей матери. И впервые в жизни я горжусь ее работой.

Инга

Когда я проснулась от непрекращающегося потока входящих сообщений, воспоминания о прошлой ночи начали возвращаться ко мне. Я все еще была в халате, а в спальне даже не потрудилась закрыть шторы и укрыться одеялом. Взглянув на свой стол, я обнаружила неопровержимое доказательство: полупустой бокал вина с размазанными отпечатками пальцев.

Я вспомнила, как провела вечер с матерью, и на моем лице появилась улыбка. Это было весело, и я смогла увидеть другую сторону ее и ее работы.

О, черт! Мне же нужно позвонить Даше!

Я потянулась к телефону, который лежал на тумбочке, и села, свесив ноги с кровати. Время почти восемь утра, а это означает, что я, вероятно, застану Дашу за ее столом до того, как Александр Викторович появится в офисе.

Я нажала на кнопку вызова, и, к моему удивлению, Даша ответила очень быстро.

— Привет, Даш! Я хочу попросить тебя. Удали, пожалуйста, мое письмо, которое я отправил Александру Викторовичу на рабочую почту. То самое, с прикрепленной статьей про Гордея Лаврова.

— То, что пришло вчера в шесть тридцать? — уточнила она.

— Да, да. Его. Я сейчас пришлю ему исправленную версию.

— Ой, ты уже опоздала. Он что-то испортил в последний момент и вместо этого опубликовал твою историю.

На меня накатила волна тошноты, которая не имела никакого отношения к остаткам вина, стоящим передо мной.

— Это точно? — спросила я.

— Конечно, — ответила Даша. — Он был в восторге, ему так понравилось! Могу отправить тебе ссылку на статью, если хочешь. Она уже есть на сайте.

Конечно, кто бы сомневался.