Книга Пока это не было любовью, страница 88 – Татьяна Романская

— Слишком поздно, — ответил Антон. — Я только что слил информацию телевизионщикам.

Мой брат явно был в отличном настроении.

Мама забрала у меня клубнику, а затем нож и, взяв меня за плечи, развернула к себе лицом.

— Расскажи мне, что случилось. Я думала, тебе нравится этим заниматься. Антон, что ты ему сказал?

— Что здесь происходит? — спросил отец, входя на кухню и направляясь прямо к моей партии очищенной клубники.

— Гордей решил оставить политику, — ответил Антон.

Отец поднял голову и кивнул.

— Я останусь безработным, папа, — сказал я, не был уверен, что он понял меня.

— Отлично. Ты поможешь мне картошку копать.

— У меня будет много свободного времени, конечно, — сказал я, стараясь подчеркнуть свои слова. — Поскольку у меня не будет работы.

— Ты обязательно найдешь что-нибудь, сынок, — сказал отец. — Ты можешь остаться жить здесь, если тебе нужно.

Мои родители не знают, что мне можно больше никогда не работать, если я сам того не захочу.

— Спасибо, пап. Я не думаю, что до этого дойдет, — ответил я.

— Не смейся, Игорь, — сказала мама. — У Гордея много денег. Ты же знаешь.

— Может быть, он давно потратил их? — добавил отец с легкой иронией.

— Я не потратил все свои деньги, папа. Не беспокойся, я здесь не для того, чтобы просить деньги или жилье.

Папа взял горсть клубники и неторопливо вышел из дома.

Антон вышел вслед за отцом.

— Вот ты и напросился в помощники к отцу, — сказала моя мать. — Теперь он не отстанет от тебя, пока вы не засадите весь участок. Надо было притвориться, что у тебя новая работа.

Я вздрогнул, осознав, что она считала, будто я не должен был говорить отцу правду.

— Ты думаешь, он разочарован?

— Сынок, почему ты думаешь, что твой отец может разочароваться в тебе?

— Ну, сколько твоих сыновей приходили домой и говорили тебе, что они безработные?

— Какое это имеет отношение к делу? — спросила она, щелкнув чайником. — Давай выпьем чайку.

— Я знаю, что я белая ворона в семье.

— Гордей, с чего ты это вообще взял?

— Не переживайте за меня. У меня много денег. И папа, возможно, шутил, но я действительно найду себе другое занятие.

Я понятия не имел, какое именно. Но я найду способ занять себя. Это главное.

— Конечно, ты найдешь себе занятие. Самое главное — что бы ты был счастлив, сынок.

— Я хочу, чтобы вы гордились мной. Спасибо, за поддержку, мам, — сказал я, целуя ее в макушку. — На самом деле, я хочу поговорить с вами еще кое о чем.

Она взглянула на меня краем глаза.

— Об Инге? — спросила она с улыбкой.

Что, по ее мнению, я должен был сказать ей про Ингу?

— Эм, нет, мам. С чего ты взяла, что я о ней хочу поговорить?

Тень разочарования пробежала по ее лицу, и она пожала плечами.

— Я не знаю. Я просто думала, что у вас с ней… что-то было, вот и все.

Я вздохнул. Ничто не ускользнет от моей матери.

— Да, возможно, в какой-то момент между нами была симпатия, но потом… все усложнилось.

— Отношения — это непросто, Гордюша. Но из той статьи, которую она написала, видно, что она знает тебя так, как мало кто знает.

Возможно, она знает меня даже лучше, чем я сам.

— Ты читала?

— Да, конечно, читала. Я думаю, что это очень проницательная статья.

— Да, ты, возможно, права. Но мы пока даже не разговариваем.

Она улыбнулась и кивнула, как будто понимала, что мне нужно время. Я никогда не задумывался о серьезных отношениях с женщиной, и мои чувства к Инге застали меня врасплох. После того, что она написала, мне нужно понять, какие чувства остались и что я хочу с ними делать. Чем-то она меня все-таки зацепила.