Книга Плохие парни оставляют раны, страница 49 – Айнави

— Я же просил рассказать только о...

— Перестань, - перебиваю его. - Вера всё сделала правильно, - произношу устало.

— Поехали домой, Поль, - рука отца ложится на моё плечо. Он говорит мягко, с той самой нежностью, что звучала в его голосе, когда я была маленькой. И на мгновение кажется, что я вернулась в детство. Вот только детство кончилось. Теперь уж точно.

— Нет, - встаю, надеваю куртку. Подумав, беру фотографию. - Мне ещё нужно кое - что сделать. Я приеду позже.

Выхожу из кафе, спиной ощущая взгляды отца и Веры. Я могла бы даже порадоваться. Отец даже не попытался меня остановить, давая понять, что услышал мои слова о том, что «моя жизнь - это моя жизнь». Да только не радостно.

*****

Никита смотрит на меня ошарашенно. Он уже раз десять спрашивает о том, что случилось. И столько же раз я пытаюсь ответить. Но не могу. И старательно отвожу взгляд в сторону: ну, почему, почему он так похож на своего отца?

Ник злится, но так наигранно, пытаясь за своим раздражением скрыть страх. И мне не хочется мучить его неизвестностью. Собираюсь с силами, спрашиваю:

— Что случилось в девяносто шестом? - он хмурится, явно не понимая, о чём я вообще толкую. - Ты говорил, что твои родители чуть не развелись... почему?

— Поля, что за дурацкий вопрос? - а страха - то в голосе больше, чем злости.

— Просто ответь, - и сама себя хвалю за то, что глаза сухие, и руки почти не дрожат.

— Отец изменил матери, - нехотя, но всё же произносит Ник.

— И всё? - по глазам ведь вижу, что нет. - Договаривай, - почти приказываю. Рву себя на части, а ведь можно было бы промолчать, можно было бы... но я хочу сложить паззл полностью.

— Хочешь знать, что случилось? Хорошо, - Ник выплёвывает слова, теперь уж точно разозлившись не на шутку. - Отец изменял матери. Дошло до того, что как - то вечером его сучка позвонила к нам домой. Отца не было. Тогда какого - то его друга подстрелили, он у него в больнице чуть ли не ночевал. После разговора с этой шлюхой у мамы, - голос Ника срывается, но он почти сразу берёт себя в руки, - началось кровотечение. Оказывается она была беременна. Я вызвал скорую, и пока она ехала, держал её на руках. Мама могла умереть тогда, - а через секунду добавляет в ярости, - если бы нашёл ту суку, убил бы, - замолкает, дышит глубоко, пытаясь успокоиться. Потом спрашивает, чеканя слова: - Теперь скажи мне, Полина, зачем тебе это знать?

Протягиваю ему фотографию. Никита рассматривает её со всё возрастающим изумлением. Поднимает на меня взгляд:

— Какого... это...

— Твой отец, его подстреленный друг и та самая сука, что чуть не свела в могилу твою маму. Последние двое - мои родители.

Ник достаёт пачку сигарет, молча прикуривает, отворачиваясь к окну. Вижу, как дрожат его пальцы, как то и дело его взгляд возвращается к проклятой фотографии.

— Расскажи всё.

И я рассказываю, до конца не понимая, чего хочу добиться больше: поведать ему правду, которую он имеет право знать, или переложить на него часть той боли, что испытываю сама. А, может, отомстить? Он ведь так похож на своего отца.

Ник кусает губы почти до крови. Не смотрит на меня. Как же я его понимаю. Упирается лбом в руки, сложенные на руле. Говорит:

— На нас это никак не скажется... - повторяет раз за разом, но всё тише и тише. Потом оборачивается ко мне. - Да что ж за блядство, - со злобой выдыхает он, - какого хера ты так на неё похожа?