Книга Плохие парни оставляют раны, страница 84 – Айнави

— Налей мне ещё, - прошу я.

Марина выполняет мою просьбу. Выпиваю ещё бокал вина. Голова понемногу начинает кружиться, уверенности в правильности того, что я собираюсь сделать, у меня не прибавляется, но решительности прибывает. Потому, заглянув наконец Маринке в глаза, произношу:

— Хорошо, слушай.

И я рассказываю ей всё: и о том, как чуть не переспала с Ником на вечеринке, и о прошлом наших родителей, и о... не скрываю ничего. Марина слушает молча, ни разу не перебив. Лишь подливает периодически вина в бокал, да постукивает пальцами по столешнице.

Заканчиваю. Старательно отвожу глаза в сторону. Наверное, впервые за всё время нашего знакомства, я не знаю, какова будет реакция Марины на услышанное. Хотя как на такое можно отреагировать? Я пойму, если она решит поставить точку в нашей дружбе. Потерять её будет не намного легче, чем Ника.

— Пиздец, - выдыхает Марина.

Я всё же встречаюсь с ней взглядом. Она смотрит на меня с такой злостью, что кажется ещё немного, и у неё искры из глаз посыпятся. Сжимаюсь в комок, готовясь выслушать всё «хорошее», что она думает обо мне.

— Вот же, блять, подогнал Боженька двух братцев - долбоёбов! - выдаёт Марина, со всей дури хлопнув ладошкой по столу. Бокалы подскакивают, я тоже, подхватывая последние. - Хотя не - е - т, - со злостью в голосе тянет она, - один - козёл, второй - дебил. Ну, я им устрою! - она выхватывает у меня из пальцев свой бокал, допивает вино и решительно направляется в прихожую, продолжая бормотать: - Придурки, идиоты... - оборачивается ко мне, - это ж, блять, надо было до такого додуматься? - это, видимо, про Диму. - А Никита? Идиота кусок. Как можно было поверить в подобную ересь?!

— Марина! - бегу за ней, выхватываю у неё из рук балетку, которую она, чуть покачиваясь на одной ноге, пытается нацепить на вторую. - Не надо никуда ходить!

— Почему? - подруга смотрит на меня с искренним непониманием. - Уж, поверь, я им мозги - то прочищу! Устрою «сладкую» жизнь!

В Маринке плещется почти бутылка вина, и я вполне верю, что парням не поздоровится. В глубине души я бы даже порадовалась такому заступничеству, не будь они её братьями.

— Не надо, Мариш, - прошу тихо. - Я не хочу. Мне это не нужно, - начинаю уговаривать её. - Знаешь, это как - то... унизительно, - подбираю верное слово. - И ещё, я не хочу, чтобы из - за меня ты совсем с ними рассорилась. Они твои братья, всегда ими будут.

Марина смотрит на меня некоторое время, потом к огромному моему облегчению кивает. Мы возвращаемся на кухню. Она вновь усаживается за стол, а я, подумав, решаю заварить чай. Нам обеим не помешает успокоиться. Включаю чайник, пока он греется, оборачиваюсь к притихшей подруге. Ловлю её взгляд, полный искреннего сочувствия. Мне даже становится немного стыдно за то, что сомневалась в ней, боялась, что она не поймёт меня, что встанет на сторону Димы.

Подхожу к ней, и обнимаю порывисто. Говорю от души:

— Спасибо, Мариш. И прости. Я... я боялась твоей реакции, боялась, что ты во всём будешь винить меня.

— Тебя? - подруга с искренним недоумением смотрит на меня. - Дура ты, Самойлова, и не лечишься, - выносит свой вердикт. Потом добавляет: - Если и злиться на тебя, то только за твою скрытность, - вздохнув, смотрит недовольно на закипающий чайник. - Э - м - м, а что вино закончилось?