Книга Плохие парни оставляют раны, страница 87 – Айнави

Тихо. Не слышно ни часов, ни чаек,

Послушно сердце выключаем...

Тихо. Внутри и правда становится тихо. Но не как в последние две недели, когда я просто вырубалась от усталости. Может, я начинаю успокаиваться? Может, удастся «выключить сердце»? Я больше никогда не позволю себе так влюбиться. Рано или поздно, но чувство к Нику перегорит. Должно перегореть. Хотя у Веры же не перегорело. Остаётся надеяться, что я не повторю её судьбу.

Прикрываю глаза, засыпая уже под следующий трек. И снова снится Никита. Во сне он всегда верит мне. С его губ не срываются уничижительные слова. Мы оказываемся в его квартире. И он целует меня, как в тот вечер, перед днём рождения: так жадно, так сладко... его губы и руки дарят ласку, наши тела сплетаются, становясь единым целым...

— Вставай, соня, - голос Марины вырывает из нереальности, в которой я бы хотела остаться навсегда, - нас ждут великие дела!

Вторую половину дня мы с Маринкой занимаемся тем, что обустраиваемся на выбранном месте: ставим палатку, да разводим костёр. У нас обеих почти нет опыта походной жизни, если не считать археологической экспедиции, в которой мы побывали после первого курса. Вот только тогда подобными «великими делами» занимались парни. Тут же приходится рассчитывать только на себя. Но мы справляемся. И какими же безумно вкусными кажутся сосиски, поджаренные на собственноручно разведённом огне, и как божественно хороша запечённая в углях картошка, пачкающая руки чёрной золой.

А потом мы сидим бок о бок уже в темноте у тихо потрескивающего костра, потягивая красное полусладкое из белых пластиковых стаканчиков, и молчим. И нет для меня роднее человека на этой планете, чем Маринка. Она как будто взяла на себя часть моего груза, и мне стало легче. И я никогда этого не забуду.

— Поль, - подруга тихо зовёт меня. - Давай я с ним поговорю, - вздрагиваю, и уже собираюсь возразить, но Марина жестом останавливает меня. Продолжает: - Поль, я не пытаюсь его оправдать, но я видела его, - смотрит на меня пристально, - ему плохо. Очень. И тебе плохо. Может, я смогла бы донести до него, что ты ни в чём не виновата. И может, ты смогла бы простить его.

— Нет, Мариш, - отвечаю не раздумывая. - Если бы он пришёл сам... а так... не хочу. Да и смысла нет, я через две недели уезжаю. И раньше - то было непонятно, как бы всё это было, а теперь... - тяжело говорить о нас с Ником, - знаешь, Мариш, пусть всё останется здесь. Может, когда - нибудь всё это станет приятным воспоминанием.

— Хорошо, - неожиданно легко соглашается со мной подруга. - Я не буду лезть. Ты права, у некоторых отношений, видимо, судьба такая, становиться лишь приятным воспоминанием.

— Марин, - до меня только сейчас доходит, что я даже ни разу не спросила, а как она провела время в Сочи. А ведь она говорила мне о парне, о свиданиях. И сейчас, когда я вижу почти отчаяние в её поблескивающих в свете костра глазах, когда слышу, с какой болью в голосе она произносит последние слова... - Марин, что случилось?

— Любовь всей жизни случилась, - с сарказмом в голосе отвечает она.

— А если серьёзно?

И я узнаю о Саше, с которым Марина познакомилась в сочинском клубе. Она ведь на отдых не только с мамой ездила. Уже в Сочи к ним присоединилась какая - то дальняя родственница с дочкой. Вот Марина и проводила большую часть времени с той девушкой: днём вместе на пляж, вечером в клуб. Так на пятый день своего пребывания в Сочи Маринка и встретила Сашу. Ему уже двадцать пять, он из Екатеринбурга, и на отдых приехал с другом, хотя собирался с почти невестой, которую за месяц до поездки поймал за изменой.